Читаем Блабериды полностью

«У меня со всеми бывшими нормальные отношения #бывшие», — писал френд, о котором я не знал ничего, кроме его имени и того, что он почему-то мой френд. Он прилагал снимок школьного класса, на котором был запечатлён с самой первой из своих бывших.

Может, мне тоже написать про бывших? Вспомнить мятежную блондинку и другую, русую? Уравновесить осадок после встречи с Саввой? Глупо же.

В сети продолжали спорить о голубях. Машинально я прочитал репост неглупой статьи какого-то биолога, спровоцировавший эпическое обсуждение. Биолог придерживался умеренных взглядов, называл голубей неопасными для здоровых людей, но акцентировал внимание на рисках для домашней птицы и птицефабрик. По его мнению, сизый голубь, который чаще всего встречается в городах, похож на сорняк, который при чрезмерном размножении вытесняет другие породы. Особенно он подчеркивал вред голубей для городских зданий и памятников, указывая, что одна птица производит до 20 кг помета в год (сегодня все помешались на помёте). Воздействие голубей он сравнил с химической атакой, и сослался на европейских опыт, где городских голубей стерилизуют или подвергают эвтаназии. По его оценкам, властям города достаточно тратить всего 5 млн рублей в год на контроль популяции, чтобы за три года свести проблему на нет.

Я долго думал, поставить ли этому репосту одобрительный лайк или раздраженный, но так и не выбрал.

* * *

К пятнице, я собрал целую папку информации о комбинате «Заря», назвав её нейтральным словом «Данные». Вся информация была открытой, но мне казалось, будто я её краду.

Комбинат «Заря» был государственным предприятием. Данные о нём разбросало по информационному полю, как фрагменты осколочного снаряда. Я собирал их обратно в мозаику.

Из «Российской газеты» стала ясна численность сотрудников «Зари» — 98 человек.

Встретилось мне с десяток судебных дел в адрес недобросовестных поставщиков, где «Заря» выступала истцом. Из них следовало, например, что комбинат приобрел трактор с навесным оборудованием, грузовой автомобиль и четырехкорпусной плуг.

Ещё интереснее был сайт госзакупок, где быт «Зари» отражался в наглядном виде. Комбинат покупал офисную бумагу А4 (с файлами-вкладышами), канцелярские товары, триммеры бензиновые, мебель, спецодежду, топливо. Примерно раз в полгода появлялся заказ на «проверку работников службы охраны на пригодность к действиям, связанным с применением физической силы».

Несколько контрактов были посвящены «физико-химическому анализу по общему профилю БС-12 образцов, предоставленных заказчиком». По запросу БС-12 поисковики выдавали проект водного транспорта и маркировку бетонных опор, поэтому слова «профиль БС-12» я записал в загадки.

Целый пласт контрактов был посвящен ИТСО — инженерно-техническим средствам охраны, в числе которых были «проводно-волновые и вибрационные средства обнаружения» и системы охранного телевидения.

В контрактной документации в качестве одного из требований к заказчику фигурировал «доступ к сведениям, представляющим государственную тайну».

Ни один документ даже отдаленно не намекал, что же так тщательно охраняют на комбинате «Заря». Он не делал специфических закупок, которые могли бы выдать профиль деятельности. Был ли он хранилищем, военным объектом или заводом по производству динамита, оставалось неясным.

Этот водораздел не был заметен случайному наблюдателю, потому что формально информации о «Заре» в интернете было предостаточно. Но когда я обобщил весь объем сведений, на месте «Зари» образовалось огромное черное пятно, вдоль границы которого паслись готовые к применению физической силы охранники.

Интернет создает иллюзию энциклопедии всего ровно до тех пор, пока не свернешь с проторенной дорожки, которую он вымостил для тебя из собственных гиперссылок и популярных запросов.

Потом я понял, что всё довольно логично. «Заря» — режимный объект, хозяйственная деятельность которого попадает под закон о госзакупках №44-ФЗ. Вся специфическая деятельность защищена законом о государственной тайне.

Все эти дни я силился вспомнить, что именно говорил о Филино мой отец. Именно его слова создали в моём воображение образ гиблого места, гораздо более мрачного и зловещего, чем реальное Филино. В памяти всплывали лишь фрагменты наших бесед, где отец упоминал поселок вскользь, но говорил ли он об экологической катастрофе или какой-нибудь бытовой трагедии филинцев — я не помнил.

Каждый день я разглядывал спутниковую карту «Зари». Открытость комбината спутниковому окуляру не поддавалась объяснению. Было что-то нелепое и почти ироничное в том, что объект прятал себя на всех графических картах и так бесстыдно открывался на более детальной спутниковой.