Читаем Битва за Латор (СИ) полностью

Способ, с помощью которого я смогу расширять свой базовый запас маны, я, к счастью, обнаружил, а как быть с физической силой, ловкостью и скоростью? Ризольда была далека от идеального героя. Не отличалась ни скоростью, ни силой, ни живучестью. Если вовремя не среагирую, меня уложат в могилу одним единственным арбалетным болтом. Всё, как в реальной жизни. Хардкор. Как герой, которому предстояла опасная геройская миссия, борьба с сильными и опасными противниками, я жаждал большего могущества. Даже не понимая, против кого я должен его направить. Не выдержав возникшего напряжения, Арчибальд воскликнул:

- Я заплачу, леди Ризольда! Ваш труд должен быть оплачен, вы совершенно правы, но мне нужно некоторое время на подготовку. Вы позволите мне отлучиться в сокровищницу?

***

Идея забрать из замка гвардейцев и вместе с ними отправиться на юг возникла по ряду причин. Во-первых, мне очень понравилась их повозка. Новая, хорошо смазанная, с большими крепкими колесами и совершенно не скрипящая на ходу. Просто лишить женщин их транспортного средства, мне не позволяла совесть, а раз нам было по пути, я готов был немного терпеть их соседство. Во-вторых, наш маршрут действительно совпадал. Дело в том, что старик Седрик не вернулся из поездки в форт по очень нехорошей причине. Он сорвался с башни форта вниз и свернул себе шею. Как такое могло произойти, оставалось только гадать. Но Арчибальд утверждал, что старику просто не повезло оказаться не в том месте не в то время. Попахивало преднамеренным убийством. Возможно, старик знал, что скоро умрет, поэтому и передал мне деньги для своих дочерей. Желая выполнить данное Седрику обещание, я решил сначала отправиться в Сигард, а уж потом в столицу.

По пути мы проезжали Найвин, поэтому я убивал сразу трех зайцев – мог проведать сразу двух дочерей старика и Виолетте не придется горбатиться на месте возничего. Как-никак, но наличие гвардейцев давало дополнительную защиту при неожиданном нападении Альянса или банды грабителей. У меня в руках были все козыри, и после коротких переговоров Арья быстро забыла данное барону обещание и согласилась сопровождать меня и сестру.

Тем более, как я понял, гвардейцам кровь из носу, нужно было попасть в Найвин этим вечером, и более скорый выезд им был только на руку. Быстро собравшись и погрузив в повозку все накопленные богатства, запас вяленого мяса и бочонок воды, я покинул замок лорда Кинвала. Под оказанным давлением, Арчибальд выплатил мне еще тысячу двести серебра и попросил никому об этом не рассказывать. Так же просил сохранить в секрете моё владение легендарным артефактом, и ни в коем случае не выдавать, что это плата барона за избавление от смертельного проклятия.

Тут я его мог понять. За мной начнется настоящая охота, если станет известно, что у меня на руках предмет ценой в несколько тысяч золотых. Мне совсем не нужны лишние проблемы. Я даже Виолетте не стал показывать артефакт из орихалка, так как был уверен, что она тут же разболтает об этом первому встречному. Барону не хотелось лишних упоминаний о пережитом проклятии. Не все готовы поверить, что оно полностью устранено.

***

Дорога в Найвин оказалась довольно легкой. После жутко смутившей Виолетту сцены с мольбой о прощении на коленях, Тамика заняла место возничего и не проронила больше ни единого слова. Она гнала повозку быстро, но осторожно, придерживаясь разумного компромисса между скоростью и комфортом. Арья так же оказалась очень молчаливой. Единственная, кто временами нарушал молчание, была моя добродушная сестрица. Она полностью игнорировала резкое изменение поведения гвардейцев, шарахавшихся от неё, как от огня и периодически предлагала им воду и мясо.

Стоило Виолетте тихонько шепнуть мне, что она хочет в кустики, Тамика тут же остановила коней на обочине, соскочила с места кучера и помогла сестре спуститься на землю. Она также приглядывала по сторонам, охраняя сестру у опушки леса, пока Виолетта делала свои дела. Меня очень удивила и вначале даже напрягла эта чрезмерная услужливость. Возникли вопросы о психическом здоровье лучницы. Она случайно не тронулась умом, получив в подземелье тяжелую психологическую травму?  По отношению к Виолетте она вела себя, как провинившийся слуга к своей госпоже. Такое поведение не только мне, но и другим казалось неадекватным. Мечница исподлобья наблюдала за действиями товарища, но кроме эмоций удивления и недоумения, отчетливо выражавшихся на её лице, никаких попыток остановить её не предпринимала.