Читаем Битва за Клин полностью

В связи с передачей 30-й армии в состав Западного фронта в ее штабе работала комиссия, изучавшая состояние дел. Примерно к середине дня 18 ноября был готов доклад представителя штаба фронта полковника Кузовко о боевых возможностях армии и сложившемся положении на фронте. Отметив, что части армии закалены боями и боеспособны, автор документа указал на их малочисленность, недостаток минометов, автоматов, орудий ПТО и артиллерии в целом. Вывод по итогам доклада был сделан неутешительный: «Сил и средств 30А для удержания 80 клм. фронта недостаточно»[250].

Думается, что это резюме не стало новостью для командующего 30-й армией. Но надо было сражаться несмотря ни на что, и в 4.50 утра штаб отдал частный боевой приказ командирам 185-й стрелковой и 107-й мотострелковой дивизии. Первый пункт приказа констатировал факт произошедшего накануне прорыва немцев: «Противник к 18.00 17.11.41 г., заняв НОВО-ЗАВИДОВСКИЙ, усиленно перебрасывает пехоту, бронемашины и танки в район НОВО-ЗАВИДОВСКИЙ, КОЗЛОВО»[251].

От группы войск под общим командованием командира 185-й стрелковой дивизии подполковника Константина Николаевича Виндушева требовалось не допустить прорыва противника на шоссе Москва – Калинин и прочно удерживать рубеж западнее шоссе и южнее Московского моря. По докладу генерала Хоменко к 11.10 18 ноября в эту группу входили подразделения 143-го танкового полка, 46-й мотоциклетный полк, 304-й и 305-й пулеметные батальоны с артдивизионом, остатки 21-й танковой бригады, две роты 237-го стрелкового полка 185-й стрелковой дивизии. Они занимали рубеж: Терехово, Безбородово, Тешилово, отм. 142.6, Завидово[252]. Даже объединить эти осколки разных частей под общим командованием было непростой задачей. Поэтому, учитывая их общую слабость[253], дальнейшие перспективы обороны на этом направлении выглядели далеко не радужными. Надо учитывать, что 185-я стрелковая дивизия 17 ноября занимала оборону на левом берегу Волги на фронте Судимирка, Терехово. Ей еще только предстояло подтянуться к месту прорыва. В соединении полковника Виндушева два полка (280-й и 1319-й) были укомплектованы до штата. Только 257-й стрелковый полк практически не существовал. 695-й артиллерийский полк имел 12 76-ти мм орудий и 6 – калибра 122 мм[254].

Более активную задачу получил командир 107-й стрелковой дивизии. Ему приказывалось не просто прочно удерживать занимаемый район, а силами 237-го стрелкового полка с танковым батальоном контратаковать противника в направлении Ворошиловский, Козлово: «Танковому батальону с 8 час. 10 мин. контратаковать противника в направлении ВОЛОВНИКОВО, зап. скаты отм. 141.8, не допустить противника на Козлово и во взаимодействии с 237 мсп уничтожить противника в районе КОЗЛОВО, ВОРОШИЛОВСКИЙ, перерезать дорогу КОЗЛОВО – НОВО-ЗАВИДОВСКИЙ, не допустить подхода сил противника из направления ДОРИНО на НОВО-ЗАВИДОВСКИЙ»[255].

Отдавая данное распоряжение, в штабе армии похоже, не совсем четко представляли положение в указанном районе, о чем говорит фраза: «не допустить противника на Козлово». Во всяком случае, при удаче данного предприятия вышедшая к Ново-Завидовскому немецкая группировка могла быть отрезана. Но, к сожалению, как показали дальнейшие события, количество нащих сил для этого явно не хватало. Сам генерал Хоменко, характеризуя выделенные части, говорит об «остатках» 237-го стрелкового полка. При этом указанные «остатки» не были сосредоточены полностью у Рабочего поселка, а продолжали обороняться еще и в Глухино, и в Китенево. Правда, к силам, предназначенным для контратаки, были добавлен еще мотострелковый батальон 21-й танковой бригады. Командующий армией связывал с намеченной операцией определенные надежды: «Этот удар решил [нанести] с целью сорвать развитие давления противника на КОЗЛОВО, НОВО-ЗАВИДОВСКИЙ»[256].

В этот день авиация противника бомбила не только наши подходящие резервы. Досталось и штабу армии в Спас-Заулке: «Бомбежкой в доме, в котором я работаю, тяжело ранен тов. ЛЕСТЕВ; майор ФИЛАРЕТОВ – Ваш командир связи убит. Генерал-майор ЖУРАВЛЕВ – представитель КАЛИНИНСКОГО фронта ранен в левую руку и ногу, отправлен в КЛИН. Есть и другие жертвы. Тов. ХОХЛОВ – благополучно»[257]. В остальном до середины дня на фронте в окрестностях Ленинградского шоссе ничего существенного не происходило.

В течение ночи на противоположной стороне в штабе немецкой 6-й танковой дивизии планировали усиление передового отряда. Имелись определенные опасения: следует ли направлять туда сразу крупные силы, которые могли запрудить дорогу. Однако было решено, что 114-й стрелковый полк должен выступить целиком. От Мантейфеля было получено донесение о том, что он не сможет продолжить дальнейшие операции в восточном направлении из-за недостатка сил. Кроме того, требовалось осуществить зачистку Ново-Завидовского. Известия от 6-го стрелкового полка были отрывочными и не совсем понятными штабу дивизии. Поэтому с утра я сам выехал вслед за 114-м полком, к Мантейфелю, чтобы разобраться в обстановке.