Читаем Битва в пустыне полностью

Генерал Али Амин обвинил в убийстве полковника Бараки подлых сионистских свиней, финансируемых американскими империалистами. «Чтобы справиться с Баракой, им пришлось нанять дюжину наемных убийц», – сказал генерал-лейтенант. Повсюду были видны следы сопротивления. Президент сражался до последнего, но силы были слишком неравными. Мы отомстим за полковника Бараку".

– Черт побери, Чиун. Ведь больно… – сказал он, потирая щеку.

– Тихо! – скомандовал Чиун.

Римо замолчал и прислушался.

Под конец диктор сказал, что радиостанция делает перерыв на три минуты, чтобы люди могли развернуть свои молитвенные коврики, вознести молитвы Аллаху и почтить память полковника Барака.

– Олл райт, Чиун. – Римо настроился на добродушный лад. – Барака приказал долго жить. Тебе теперь меньше работы.

– Это сделал он. Он! – Голос старца звучал холодно, сердито и сдержанно.

Римо недоуменно поднял плечи:

– Ну и что?

– А то, что долги, которые числятся за Мастером Синанджу, должен оплатить он сам. Это был мой контракт, по которому я был должен вернуть Адрасу корону. Нуич отнял у меня право выполнить этот контракт. В глазах предков я буду выглядеть неудачником. Он опозорил меня.

– Будет тебе, папочка! Все не так страшно.

– Все хуже, чем ты думаешь. Это равносильно предательству. Мог ли я ожидать этого от члена нашего Дома?

Диктор повторил бюллетень. Чиун прослушал его вторично, будто надеясь: вот сейчас диктор скажет, что произошла ошибка. Однако его надежды не оправдались: Барака был мертв. Чиун ознаменовал трехминутную паузу мощным ударом своей правой руки по приемнику, разнеся его деревянный корпус в щепки. Каким-то чудом приемник продолжал вещать.

Взглянув в лицо наставника, Римо увидел, что за эти минуты он будто постарел на двадцать лет.

Старец повернулся и медленно пошел через всю комнату. Потом он сел на пол, лицом к окну. Пальцы его были молитвенно сложены. Он молча смотрел вверх, на небо.

Римо понял, что ничем не сможет развеселить его и что слова сейчас бесполезны…

В номере зазвонил телефон. Благодаря небо за эту передышку, Римо взял трубку.

– Римо! Какого дьявола… Что вы там вытворяете? – кричал Смит.

– О чем это вы? – осторожно спросил Римо.

– Нам сообщили, что Клогг и большинство его людей мертвы. И агент ЦРУ: чернокожая девушка. А теперь – Барака! С чего это вы так разбушевались?

– Это не я, – сказал Римо. – Во всяком случае, не один я.

– Хватит уже, остановитесь! – сказал Смит. – Я снимаю с вас задание, касающееся эмбарго. Американское правительство намерено вступить в переговоры с новым президентом и действовать исключительно политическими методами. Я хочу, чтобы вы и Чиун возвращались домой. – Немедленно.

Римо взглянул на Чиуна, потерянно сидевшего у окна.

– Вы меня слышите? – повторил Смит. – Я приказываю вам обоим вылетать. Прямо сейчас.

– Я вас слышу, – сказал Римо. – Только все это чепуха: у нас здесь еще остались дела.

Он повесил трубку и посмотрел в сторону Чиуна. Старец был охвачен грустью, которую ни Римо, ни кто-либо другой не мог разделить. Она принадлежала только ему, Чиуну. Мастер Синанджу был тем, чем его сделали исторические традиции.

Точно так же Римо был Римо и должен поступать сейчас в соответствии со своим долгом. Ему поручили повернуть нефтяной поток в сторону Штатов. Он сделает свое дело, и, если получится, этим самым он поможет и Чиуну.

Римо знал, что наставник хочет побыть один. Он тихонько вышел из номера и прошел пешком четыре квартала до президентского дворца. Там ничего не изменилось, только флаг был приспущен; флагшток, как заметил Римо, начинает шататься.

Огромная городская площадь заполнялась народом – люди, вероятно, ждали обращения нового правителя, генерал-лейтенанта Али Амина.

Римо тоже захотелось послушать, что интересного скажет он в своей первой речи. Римо обошел здание сзади. Уложив шестерых стражей и взломав четыре двери, он вошел к новому президенту Лобинии, генерал-лейтенанту Али Амину.

Тот взглянул на вошедшего, и его рука невольно потянулась к правой щеке, где была видна глубокая царапина, обещавшая превратиться в красивый белый шрам.

– Это хорошо, что вы меня помните, – сказал Римо. – А теперь послушайте, что вам надо делать, если хотите остаться в живых.

Пока Римо объяснял генералу Али Амину программу его действий, в номер гостиницы принесли для него записку. А было это так.

Находясь в своей комнате, Чиун услышал стук в дверь и потом какой-то звук: будто под дверь что-то подсунули.

Чиун прошел в смежную комнату и увидел на полу белый конверт без надписи. Он поднял его, осмотрел со всех сторон и потом вскрыл. На небольшом листке бумаги хорошо знакомым ему почерком было нацарапано всего несколько слов:

«Мерзавец Римо! Я жду тебя в оговоренном месте. Н.».

Долго держал Чиун в руках эту бумагу, словно вбирая в себя выраженные в ней чувства, как будто из текста записки мог извлечь больше того, что в ней написано.