– Это интересно, – сказал Клогг, глядя в затылок Римо долгим и упорным взглядом, будто пытаясь убедить самого себя, что это и впрямь интересно.

Джесси Дженкинс покинула захваченное с бою кресло и направилась в носовую часть самолета. Убедившись, что место девушки свободно, Клогг приблизился к Римо и тяжело плюхнулся в пустующее кресло Джесси.

Римо вопросительно на него посмотрел.

– Власть должна принадлежать народу, – сказал Клогг.

– Какому народу?

– А на стороне какого народа вы сами?

– На стороне всего народа.

– Власть и должна принадлежать всему народу. Вы – ученый, как я понимаю?

– Верно, – сказал Римо. Рядом с ним сидел человек, которого Смит считал ответственным за убийство ученых в Штатах. «Это маловероятно, – подумал Римо. – У профессиональных убийц не бывает носов, похожих на поросячьи пятачки».

– Занимаетесь нефтью, я полагаю?

– Угадали, – подтвердил Римо. – Я работаю над заменителем нефти.

– Где вы служите?

– Теперь нигде. Я веду исследования за свой счет.

– Ну и как получается?

– Отлично. Я нашел замену нефти.

– Удивительно, – сказал Клогг. – Видите ли, я не слишком разбираюсь в нефти, но это, должно быть, очень заманчиво. Из чего вы делаете свой заменитель?

– Из мусора.

– Простите, как вы сказали?

– Из мусора, – повторил Римо. – Пищевые отходы, падаль, ветки, щепки – все, что выбрасывают из урн по вторникам и пятницам везде, кроме Нью-Йорка, где мусороуборочная машина появляется, дай бог, раз в году.

– Это немыслимо, – сказал Клогг. – Я не верю.

– И тем не менее это так, – сказал Римо, стараясь припомнить объяснения Смита. – Что такое, в сущности, нефть? Останки животных, остатки растений, разложившиеся под большим давлением. А из чего состоит мусор? По большей части из того же самого. Я нашел простой и дешевый способ создавать нужное давление и превращать отбросы в нефть.

– Это крайне интересно, мистер Гольдберг. Я слыхал о подобных экспериментах.

– Да, кое-кто этим занимался. Но большинство из них уже мертвы.

– Очень жаль, – сказал Клогг.

– Конечно, – согласился Римо.

– Евреев надо убивать, всех без исключения, – пробормотал позади них отец Гарриган и бросил себе в рот пилюлю.

Глава десятая

– Так вы получили его? – спросил Барака у министра транспорта.

– Да, сэр, получил. Это было не так уж и трудно. Я позвонил во французское посольство, а они связались с Парижем; оттуда запросили аэропорт, и уже из аэропорта направили список пассажиров в посольство. Я потребовал доставить его лично мне: я им не мальчик, чтобы стоять и ждать, пока они примут соответствующее решение – я исполняю личное поручение великого Бараки.

– Хватит! – загремел полковник. – Мне неинтересно слушать про вашу гениальную тактику, которую вы употребили, чтобы перехитрить французское правительство и получить список пассажиров авиалайнера. Вам не пришло в голову просто-напросто позвонить в аэропорт и попросить, чтобы вам прочитали этот список?

– А если бы они отказали?

– Прочь с моих глаз! – взревел Барака. – Вон отсюда!

Министр направился к двери.

– Оставь список, кретин! – прорычал полковник.

– Да, сэр конечно, сэр, – засуетился министр, не понимая, чем он мог так рассердить президента. Поспешно вернувшись к столу, он положил бумагу, отдал честь и начал пятиться к двери, не сводя глаз с полковника. Что, как тому вздумается выхватить револьвер и пальнуть в него?

Барака подождал, пока за ним закроется массивная дверь, и нажал маленькую красную кнопку. Тяжелый металлический засов, вделанный в косяк, медленно вошел в паз, выдолбленный в торце двери. Над ней автоматически зажегся красный свет, сигнализирующий секретарше Бараки, лобинийке, о том, что глава государства занят и никто, решительно никто, независимо от важности вопроса, не должен его беспокоить – под страхом смерти.

Барака проявил чудеса упорства и настойчивости, приучая секретаршу к порядку. Поистине ему можно воздвигнуть за это памятник. Сначала он приказал установить только красную лампочку. В день вступления в должность он нажал на кнопку – знак того, что он занят, – но уже через три минуты секретарша была в кабинете.

Он мягко попенял ей, напомнив, что его нельзя беспокоить, когда горит красная лампочка; она сказала, что не заметила ее.

Он попросил секретаршу, прежде чем войти к нему, обращать внимание, горит или нет над дверью красный свет.

В тот день она врывалась в его кабинет еще дважды, полностью проигнорировав его просьбу.

В другой раз Барака предупредил ее, что она проведет остаток жизни в борделе, обслуживая кобелей, если не научится замечать красную лампочку.

Она, видать, сочла это пустой угрозой, так как начала следующее утро с прохода на красный свет. В ответ Барака всадил ей пулю в мягкую часть левой икры.

Она вышла на работу через две недели с забинтованной ногой. В тот день Барака приехал в офис раньше нее. Услышав в приемной шаги секретарши, он нажал на кнопку и стал ждать. Через пять минут она проковыляла в его кабинет с кипой бумаг в руках.

Тяжело вздохнув. Барака позвонил дворцовому электрику и велел срочно установить засов.