Читаем Битва с богами полностью

– Выходи! – заорал я по-английски, прибавив расхожее и унылое выражение про «фак».

Подействовало. Камикадзе среди американцев не нашлось, поэтому с помощью такой-то матери и пинков, а также автомата, я разложил всю троицу на асфальте. Отборные ребята, серьезные – наверное, бывшие морпехи. Но это торпеды – тела. Они из силовой защиты посольства, подписавшие контракт с ЦРУ. Мясо. Но умирать они совсем не хотят – не для того они здесь. У них инструкции при угрозе жизни подчиняться и не играть в героев – иначе могут быть проблемы с выплатой страховок.

Между тем микроавтобус подрезал массивный «Бьюик», чем-то похожий на американского бизона, с массивной тупой мордой.

Там мои ребята тоже сработали четко – выскочили из «Хендая», под угрозой оружия уложили всех на асфальт.

А потом мы сделали каждому янки по инъекции препарата, входящего в джентльменский набор спецназовца элитного подразделения. Удавки, наручники, ножом по горлу – это вчерашний день. Выбор мастеров – это химия и инъекторы, похожие на небольшой пистолет, рассчитанные на несколько десятков доз парализующего вещества.

Один из лежащих на асфальте бойцов неожиданно вспомнил, что он представитель самой крутой армии в мире, и подло попытался поймать меня на захват, когда я мирно вкалывал ему препарат. Зря он так – я мощным ударом ладони по затылку выключил ему свет.

Готово – гарантия, что часа четыре они никому ни о чем не скажут. А когда их откачают, вспомнят произошедшее с большим трудом. Или, скорее всего, не вспомнят ничего. Российская военная фармакология – это знак качества!

Апостола мы аккуратно уложили в фургон, прикрыв брезентом и проследив, чтобы не задохнулся – нам нужно содержимое его головы, а значит, о его здоровье мы будем заботиться трепетно.

У нас было не так много времени. Вскоре должна переполошиться вся полиция, подгоняемая американцами.

Я оставил машину в надежде на то, что там нет моих следов, пригодных для идентификации, – ладони перед акциями мы обрабатываем специальным раствором, покрывающим кожу пленкой, в результате чего нормальных отпечатков пальцев не остается.

Через десять минут наш фургон остановился на пустыре на окраине города. Вокруг бродили тощие козы, поедая жесткую пожухлую траву. Слышался шелест воды – где-то протекал ручей.

Там нас уже ждал автофургон «Мицубиси» с просторным глухим кузовом. Мы перенесли туда пленного и устроились там сами. В салон «Хендая» приладили зажигательную бомбу, которая сработает через пятьдесят минут, или немедленно – при попытке извлечения.

В кузове стоял густой запах пива и каких-то специй. Грузовик явно не простаивал, а активно перевозил пищевые продукты. А теперь вез живой груз. Притом особо ценный.

Через сорок минут трейлер остановился. Сопровождающий гортанно прокричал что-то на местном языке. В ответ послышалось какое-то не слишком убедительное блеяние.

Минут пять шли переговоры. Потом грузовик тронулся с места. И через пару минут остановился. Дверь распахнулась.

Я спрыгнул из кузова на нагретый солнцем бетон. За мной последовали Робин и Али.

Солнце – яркое, южное – остро било по глазам после тьмы кузова. Через некоторое время глаза привыкли к свету. Некогда расслабляться. Каждая минута на счету.

Мы вытащили тело Апостола и понесли к открытой аппарели самолета «Ан-26» с надписью «Аэрофлот», стоявшего на бетоне аэродрома рядом с нашим автофургоном.

Этот рейс никто досматривать не будет. Все обоготворено заранее. Это чуть ли не официальная дырка в границе, которой Россия пользуется не первый десяток лет.

Я поднялся на борт и уселся на жесткий и неудобный откидной стул. Самолет транспортный, поэтому на комфорт рассчитывать не приходится.

Взвыли винты. Самолет покатил по бетонке, выруливая на взлетную полосу.

Напряжение витало в воздухе. Я сидел, прикрыв глаза и прислонившись спиной к прохладному металлу корпуса. Время от времени бросал взгляд в единственное окошко иллюминатора, за которым медленно ползли уродливые, в стиле а-ля сарай, аэропортовские постройки и старенькие транспортные самолеты с эмблемами местной грузовой авиакомпании «Линия Эйр».

Вот и взлетка. Винты взвыли сильнее. «Ан-26» задрожал и напрягся в предвкушении взлета. Последние мгновения, когда нас еще могут тормознуть.

Сейчас американцы и местная полиция еще могут что-то предпринять. И тогда прозвучит – взлет запрещен. Правда, местные товарищи заверяли меня, что это нереально. Что русский самолет, борт номер 6734, местные досматривать не будут. Побоятся. Не только американцы умеют держать за горло – русская разведка тоже поднаторела в этом деле. Но жизнь богата на сюрпризы.

Нам бы оторваться от земли, и через двадцать минут мы выйдем из воздушного пространства страны. А там ищи ветра в поле, а вора на воле.

Самолет начал разгоняться. И взмыл в воздух.

Все, теперь можно успокоиться и вздремнуть.

До России путь неблизкий, тем более на таком надежном, но очень медленном винтовом самолете.

Первая посадка через два часа.