Читаем Билоны полностью

— Да ты оглянись и внимательно всмотрись в мир человечества! — шумно запротестовал Дьявол, не позволяя ЕГО ВОЛЕ спокойно подойти к итогу своих рассуждений. — В нем нет ничего, что защищает твои слова от признания их несуразными всеми, кто спас свою душу в моей истине от принуждающей воли САМОГО. Чаще, чаще следует тебе и другим сатрапам не просто поглядывать на Землю, а пристально в нее всматриваться. Может быть, вам и повезет разглядеть в реальности, совершенного на ней людьми, крах мечты САМОГО и ЕГО СЫНА об уготованном ими человеку настоящем и будущем. Я уж не буду, чтобы не прибавлять к твоему абсурду приставку «сверх», упоминать о невостребованном прошлом, в коем САМ готовил необходимое ЕМУ грядущее. Но и ты запомни, что Я не упоминаю о нем, не желая в него возвращаться, хотя знаю, как им заполнить будущее. Научил меня этому тот, кто заставил тебя поверить в невостребованность прошлого для судьбы человечества.

— Создатель не одному тебе давал уроки состояния и эволюции времени. Кто и как их препарировал в своем разуме, ОН предопределил приверженностью этого разума, захватившей его истине. Допускаю, что ты способен на перемещение прошлого в будущее. Однако, полагаю, Создателя не очень беспокоит, как и чем изгои Вселенной развлекаются в антимире. И знаешь почему?

— Неужто просветишь?! — осклабился Дьявол, зная, сколь мастерски первый ангел может из одной логической посылки делать не менее трех взаимоисключающих выводов: в пользу добра, если необходимо — зла, и нейтральный к этим двум истинам.

— Не сочту за труд. Все проще, чем твои эссе о моих абсурдах. Создатель прекрасно сознает, что в отличие от НЕГО ты можешь перенести в будущее только то прошлое, которое никогда не будет предметом спроса грядущего. По этой причине Я пристально и не смотрю на человечество, так как каждый мой взгляд на него, так или иначе, уже обращен в прошлое людей. Меня же заботит не подглядывание за человечеством, а подведение его к шагу в будущее, где оно откажется от зла настоящего. Надеюсь, с этим неясностей не осталось? А то пора все-таки уже вернуться к краху твоей мечты о приоритете предопределенности зла в судьбе человечества.

— Какие могут быть неясности в отношении мыслей естества, которое реальность совершаемого и совершенного человеком воспринимает исключительно в рамках конструкций разума САМОГО? Никаких! Ладно. Давай о крахе моей мечты! С этим триллером Я еще не знаком, — оттеняя слова налетом игривого интереса и легкой обеспокоенности, ответил Дьявол. — И-и-и… было бы неплохо — без столь любимых тобою софизмов. Я вижу, как ты стремительно тонешь в них, а мне еще есть что сказать тебе. Так хочется, чтобы ты повременил с моим крахом! — не удержал себя великий изгой от ехидной иронии.

— От краха можно спастись, только отдав себя воле БОГА! А это не твой путь. Ты отделил себя от Творца, а значит, выбрал дорогу в никуда, название которому — крах души и разума. С этой дороги сойти невозможно, потому что Создатель вымостил ее истиной, безжалостно уничтожающей всех, кто хотел бы повернуть вспять или выбраться из колеи, по которой катится их разум. Это твоя истина, изгой. Так что, ничем помочь не могу! Тех, кого Провидением БОГА уже постиг крах, спасать бесполезно. Да Я, кстати, и не собираюсь, — дал понять ЕГО ВОЛЯ Дьяволу, что добро не менее зла может быть безжалостным, когда защищает истину БОГА.

— Нет так нет! — небрежно ответил гений зла. — Особой боли ты моей душе не доставил. Когда добро берется обосновывать крах моей сущности как души человечества предопределенностью выбранного мною пути — это скорее радует, чем ввергает в уныние. Если сей крах связан с отторжением меня от БОГА самим БОГОМ, то Я за такой крах. Я не против своего движения в никуда, так как ни САМ, ни ТЫ не представляете себе это «никуда». Вы мне грозите им уже шесть миллиардов лет. А где оно, как выглядит и что со мной там произойдет, толком объяснить не способны. Может быть, его вообще не существует, кроме как в образных декламациях твоего несовершенного разума?

— Существует, — понимая, что задел Дьявола за живое, не отступал ЕГО ВОЛЯ. — Никуда — это конечность твоего разума. Она наступает, когда его действия, предопределенные БОГОМ, начинают не соответствовать устремлениям к целям, которые не были обозначены ему Провидением Создателя. Несовместимость действий и целей неизбежно ведет к затуханию разума, потому что лишает его способности реализовывать себя в желаемом результате. Навечно связанный стремлением к цели, достигнуть которую он не имеет возможности, разум постепенно истощается. Это и превращает его в конечный или, что ты так хотел узнать, помещает его в сферу «никуда».

— Интересно, интересно! А можно подробнее? — внимательно следя за мыслью первого ангела, попросил Дьявол.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Дети мои
Дети мои

"Дети мои" – новый роман Гузель Яхиной, самой яркой дебютантки в истории российской литературы новейшего времени, лауреата премий "Большая книга" и "Ясная Поляна" за бестселлер "Зулейха открывает глаза".Поволжье, 1920–1930-е годы. Якоб Бах – российский немец, учитель в колонии Гнаденталь. Он давно отвернулся от мира, растит единственную дочь Анче на уединенном хуторе и пишет волшебные сказки, которые чудесным и трагическим образом воплощаются в реальность."В первом романе, стремительно прославившемся и через год после дебюта жившем уже в тридцати переводах и на верху мировых литературных премий, Гузель Яхина швырнула нас в Сибирь и при этом показала татарщину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. А теперь она погружает читателя в холодную волжскую воду, в волглый мох и торф, в зыбь и слизь, в Этель−Булгу−Су, и ее «мысль народная», как Волга, глубока, и она прощупывает неметчину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. В сюжете вообще-то на первом плане любовь, смерть, и история, и политика, и война, и творчество…" Елена Костюкович

Гузель Шамилевна Яхина

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Проза прочее
Великий перелом
Великий перелом

Наш современник, попавший после смерти в тело Михаила Фрунзе, продолжает крутится в 1920-х годах. Пытаясь выжить, удержать власть и, что намного важнее, развернуть Союз на новый, куда более гармоничный и сбалансированный путь.Но не все так просто.Врагов много. И многим из них он – как кость в горле. Причем врагов не только внешних, но и внутренних. Ведь в годы революции с общественного дна поднялось очень много всяких «осадков» и «подонков». И наркому придется с ними столкнуться.Справится ли он? Выживет ли? Сумеет ли переломить крайне губительные тренды Союза? Губительные прежде всего для самих себя. Как, впрочем, и обычно. Ибо, как гласит древняя мудрость, настоящий твой противник всегда скрывается в зеркале…

Гарри Тертлдав , Дмитрий Шидловский , Михаил Алексеевич Ланцов , Гарри Норман Тертлдав

Проза / Фантастика / Альтернативная история / Боевая фантастика / Военная проза
Любовь гика
Любовь гика

Эксцентричная, остросюжетная, странная и завораживающая история семьи «цирковых уродов». Строго 18+!Итак, знакомьтесь: семья Биневски.Родители – Ал и Лили, решившие поставить на своем потомстве фармакологический эксперимент.Их дети:Артуро – гениальный манипулятор с тюленьими ластами вместо конечностей, которого обожают и чуть ли не обожествляют его многочисленные фанаты.Электра и Ифигения – потрясающе красивые сиамские близнецы, прекрасно играющие на фортепиано.Олимпия – карлица-альбиноска, влюбленная в старшего брата (Артуро).И наконец, единственный в семье ребенок, чья странность не проявилась внешне: красивый золотоволосый Фортунато. Мальчик, за ангельской внешностью которого скрывается могущественный паранормальный дар.И этот дар может либо принести Биневски богатство и славу, либо их уничтожить…

Кэтрин Данн

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Проза прочее