Читаем Билет на удачу полностью

– И почему я не привозила тебя сюда? – удивляется сама себе тетя, осматриваясь. – Да и мне самой нужно почаще сюда заглядывать. Всегда забываю о том, как он близко.

– Мы сюда на футбольные матчи ездили, – напоминаю я. – Не так уж и давно.

Тетя София смеется:

– Последний раз мы тут были, когда вы с Лео поругались и ты облила какого-то парня напитком.

– Мы с ним не ругались, – хмурюсь я. – Или ругались?

Помню, как стакан с газировкой вылетел у меня из рук и приземлился на колени огромного парня, забрызгав его фиолетовую кофту. Здоровяк вскочил и злобно уставился на нас. Но мне сложно представить, как мы с Лео ругаемся. Мы часто препирались, как любые брат с сестрой, но никогда не ссорились по-настоящему.

– Еще как! – Тетя София направляется к простирающемуся впереди зеленому дворику. – Лео горячился, потому что на следующий день ты собиралась ехать без него к своей бабушке. К тому времени ты прожила с нами всего год, но он уже очень привязался к тебе.

В пыльном уголке моей памяти загорается тусклый свет, и я буквально вижу Лео – раскрасневшегося и готового расплакаться, пытающегося объяснить своей маме, что я теперь – часть их семьи и должна праздновать День благодарения с ними, а не с кем-то в Бостоне. Это было до того, как умерла моя бабушка со стороны мамы, единственный оставшийся у меня родственник помимо маленькой семьи, что я недавно обрела.

– Ты не переставая болтала о поездке, – вспоминает тетя София, – и Лео расстраивался все больше и больше. Вы начали ссориться, и он выбил газировку у тебя из руки. Это была полная катастрофа. Нам пришлось уйти прямо посреди игры. Больше мы вас, бедокуров, с собой на игры не брали.

– Ого! – торопею я. – Совсем этого не помню.

Тетя косится на меня:

– Память – штука коварная. Может и подводить. – Она хочет добавить что-то еще, но ее взгляд останавливается на стоящем впереди массивном здании, и лицо освещается улыбкой. – Мой второй дом.

– Библиотека?

– Откуда ты знаешь?

– Угадала, – ответила я, наблюдая за ней. – Ты и правда обожала это место.

– Да, – соглашается она. – Правда, не сразу его полюбила. Чуть не бросила учебу здесь после первого семестра. Ужасно страдала от холода, к которому не привыкла. Привезла с собой лишь легкую курточку, а в начале октября разразилась снежная буря. Причем свирепая.

– Не представляю, каково это – переехать сюда из Флориды. Мне после Сан-Франциско-то тут было тяжело. А почему ты вообще решила поступать сюда?

– Я планировала вернуться в Буэнос-Айрес и учиться там. Я оттуда родом, у нас там живет родня, и при каждом своем приезде туда я вновь и вновь влюбляюсь в этот город. Это место нельзя назвать моим домом, но… тебе знакомо чувство, которое я к нему питаю.

– Какое?

– Когда ты постоянно думаешь об этом месте. Когда тебя не покидает ощущение, что ты одной ногой тут, а другой – там.

Мои щеки вспыхивают под ее взглядом.

– И что же случилось?

– Северо-Западный университет принял меня со стипендией, – отвечает она, отряхивая рукав. – И мой папа решил, что такую возможность нельзя упускать. Моя семья многим пожертвовала для переезда в эту страну. Папа очень хотел, чтобы я здесь училась.

– Ты когда-нибудь жалела об этом?

Тетя София качает головой.

– Спустя время я полюбила это место. А потом полюбила Чикаго. И Джейка.

– Но как же…

– Аргентина всегда будет в каком-то смысле моим домом. Как и Флорида. – Она улыбается. – Дом не обязательно должен быть один.

Мы несколько минут идем молча. Небеса над нами прорежены лучами света, солнце всеми силами пытается пробиться сквозь серебро облаков. Между зданиями посверкивает поверхность озера Мичиган, синевато-серая вода местами припорошена белым.

– Я знаю, чего ты хочешь, – разрушаю я молчание.

Тетя София бросает на меня взгляд. Ее лицо остается невозмутимым.

– Чего же?

– Чтобы я выбрала не Стэнфорд, а Северо-Западный университет. Чтобы я жила ближе.

Она останавливается:

– Элис…

– Я только не понимаю почему, – выпаливаю я. – Ты вроде бы всегда поддерживала меня насчет Стэнфорда, но как только моя заявка получает одобрение, привозишь меня сюда. Я знаю, что ты любишь этот университет, но я никогда не собиралась здесь учиться и…

– Элис, – повторяет тетя голосом, полным терпения.

Но я не могу остановиться. Пока еще не могу.

– А Стэнфорд – это… Туда хотела поступить моя мама.

Слова вырываются с жаром и силой. Тетя София ничего не отвечает, а просто смотрит на меня. В ее взгляде смешиваются понимание, забота и беспокойство, и на мои плечи словно опускается тяжелый груз.

«Она этого хотела, – хочу я сказать, желая быть понятой. – Она».

И если ей не удалось, то разве не должна это сделать я?

Солнце снова скрывается за облаками, и мир становится тусклым. Я прерывисто вздыхаю. Тетя София берет меня за руку и мягко тянет за собой к деревянной скамейке. Та влажна и холодна, но мы все равно садимся, и я устремляю взгляд на ярко-зеленый двор. Почему мне так больно? Сердце будто разрывается на части.

– Эй, все хорошо, – тихо успокаивает меня тетя.

– Дело не в том, что я хочу уехать от вас, – объясняю я дрожащим голосом. – Просто…