Читаем Бифуркатор (СИ) полностью

— Пошёл вон! — орёт Сергей, и таксист отшатывается.

— Парень, отдай мне машину, иначе…

— Пошёл в жопу, я сказал!

Меня пугает кровавая усмешка на лице таксиста.

— Ну я тебя предупреждал, сивый.

С этими словами водитель рысцой уносится к полуразрушенному зданию, а мы со Стёпкой приближаемся к Серёге.

— У нас есть повод для беспокойства? — спрашивает Стёпка.

— У нас есть мало времени, — строго замечает Сергей, провожая суровым взглядом часто оглядывающегося таксиста. — Поэтому проворачивайте свою операцию быстрее.

Он так и говорит: проворачивайте. Значит, у меня есть шанс отправиться в музей со Стёпкой. Обхожу машину и сосредотачиваю взгляд на сером здании перед нами. Двухэтажная готическая конструкция с узкими окнами и обшарпанным фасадом. Во мраке дня, который почти превратился во тьму, музей выглядит совсем зловеще. И у входа — никого.

— Пробирайся внутрь и делай своё дело, — говорит над ухом Сергей, и я вздрагиваю от неожиданности.

— А мы разве не идём? — хмурится Стёпка.

— Мы не идём, — сухо отвечает Серый. — Нужно стеречь машину. Вдруг этот болван вернётся. А нам нужно будет как-то добраться до вокзала.

— Но ты же можешь посторожить и один, а я… — но Стёпка не успевает договорить.

— Тёмка идёт один, — строго констатирует Серый и бросает в меня испепеляющий взгляд. Я судорожно сглатываю воздух и пожимаю плечами:

— Да Стёпка, у меня есть оружие, а у тебя — нет. Ты можешь пострадать.

— Да неужто, — усмехается друг. — С каких пор ты начал заботиться о моей безопасности?

— Андрюха мой брат, — отвечаю и не гляжу в сторону друга. — Это моё дело. Я быстро всё сделаю и вернусь.

— Поторапливайся, — просит Серый. — Времени у нас не так уж и много.

Я киваю и делаю два шага к музею, но тут же останавливаюсь. Меня осеняет.

— Вы знаете, почему водитель не взял деньги? — спрашиваю я, разворачиваясь.

— Знаю, — хмуро кивает Стёпка. — Мы в той реальности, где валюта совсем другая. Купюры тут по-другому выглядят.

— Хорошо, а как же я пройду в музей, ведь там наверняка вход платный.

На минуту повисает цепенящая пауза. Стёпка обескуражен, а Серый злится ещё больше.

— Ну не знаю, — ворчит он. — Возьми то, что есть. — И суёт мне купюры, которые вернул водитель.

— Да это не проканает, — злюсь в ответ я, но деньги забираю. — Если денежная система другая, то…

— Ну разнеси значит там всё к чертям собачьим! — рявкает Сергей. — Что я могу ещё предложить!

Смотрю на Стёпку, в надежде, что мозг нашей компании что-то придумает, но тот в растерянности.

— Времени нет, — бормочет он. — Надо думать по ситуации. На месте я, может, что-то сообразил бы. Поэтому я говорю, давай я пойду с тобой.

— Тёмка идёт один! — Серый рассвирепел не на шутку. — Иди давай!

Последняя фраза обращалась ко мне, и я, вздрогнув, принялся улепётывать, как таксист, нас подвозящий. Чем ближе я подходил к музею, тем мрачнее становилось на душе. Подлая крыса внутри меня нашёптывала, что это мой последний день жизни. Вот так я и умру.

Ступени музея потрескались то ли от старости, то ли от боевых действий. Будто в ответ на мои мысли вдалеке слышится взрыв. Я втягиваю голову в плечи и некоторое время смотрю в опасную сторону. Но теперь мрачная Москва молчит, лишь клубы дыма поднимаются в небо.

Неужели такая реальность возможна? Как могли лечь карты, чтобы мир начал пожирать себя изнутри? Снова отдаю внимание музею. Если верить оппозиционерам, внутри прячется Глобус Эфира, словно в недрах техногенного демона, который не хочет отдавать свою добычу.

Привет, Буратино, я иду к тебе прямо в лапы.

Пройдя через рассохшуюся дверь, попадаю в предбанник маленького мрачного вестибюля. Свет не горит, фикусы в горшках увядают. На проходной меня встречает грустная тётка, листающая журнал. Неужели она и будет первой жертвой? Но я же не планировал убивать людей!

Судорожно сглатывая воздух, прячу руку во внутренний карман и шагаю к стойке со старой конторкой. Над окошком замечаю раздражающее слово КАССА.

Нехотя отрываясь от журнала, женщина смотрит в мою сторону. Отхлёбывает чай и ждёт.

— Мне бы на экскурсию, — лепечу я.

— Иди, — кивает она в сторону арки, завешенной красными плюшевыми занавесками.

— Эм… — я теряюсь. — Можно прямо идти? А билет брать не надо?

— Тебе восемнадцать есть? — спрашивает тётка.

— Нет. Тринадцать пока, — отвечаю всё ещё дрожащим голосом.

— Читай, — женщина кивает на сноску, прилепленную к стеклу. Судя по грязным отклеенным углам скотча, висит бумага здесь уже давно. В ней крупными буквами сообщалось, что дети до восемнадцати лет проходят бесплатно.

— Да мы уже и взрослых можем пускать за бесплатно, — говорит женщина. — В это время никому музеи и деньги не нужны.

— Спасибо, — киваю я и быстро ускакиваю за занавески.

Экскурсовода мне не предоставили, поэтому я гуляю где хочу. Думаю, если бы я перелез через ограждение и попрыгал на каком-нибудь древнем диване Ивана Грозного, никто меня не остановил бы. Смотрителей музея я встретил лишь пару раз, и почему-то они нисколько не выдавали свою принадлежность оранжевой бригаде Буратино.