Читаем Бифуркатор (СИ) полностью

Автомобиль мчался по ярко освещённым улицам Сызрани, а я с облегчением откинулся на сиденье и смотрел, как за окном проносятся шокирующие меня картины. Впрочем, что описывать, всё происходящее на вокзале будто перенеслось за его стены. Кучки людей, испуганно бегущие рысцой вдоль фасадов зданий; много солдат, кого-то арестовывающих; парочка парней, бьющих стёкла.

На лице Серого читается лёгкий шок, Стёпка вроде чуть напуган, но в глазах вечная задумчивость. Тишину салона нарушает голос тёти Марины.

— Так! — говорит она. — Давайте разберёмся.

— Да… мне бы тоже хотелось, — осторожно произносит Серёга.

— Что ты хочешь понять, мама? — устало вздыхает Стёпка.

И только Арнольд молчит. Когда перестрелка осталась позади, он снял очки и теперь я постоянно ловлю его взгляд в зеркале заднего вида. Ему интересен я. Только я.

— В прошлом году, двенадцатого октября, оппозиционеры взорвали школу, погибло триста детей. Среди них — вы. Ваши тела нашли под обломками. Хоронила вас я. Мы с отцом долго не могли найти себе места, но сейчас, когда жизнь более-менее встала на рельсы, появляетесь вы. Как, чёрт возьми?

Стёпка вздыхает.

— Это долгая история, и, мне кажется, тебе не обязательно знать всё до последнего факта. Боюсь, ты можешь не понять.

Взгляд Арнольда снова мелькает в зеркале заднего вида, но смотрит уже на Стёпку.

— Скажи только одно, — тётя Марина оборачивается, я замечаю пистолет, который она всё ещё сжимает. — Ты — мой сын или не мой?

— И да, и нет, — отвечает Стёпка.

— Не может быть либо ДА, либо НЕТ, когда речь заходит о материнстве! — выкрикивает тётя Марина и вновь откидывается на сиденье.

— В нашем случае может, — кивает Стёпка. — Нас родила ты, но другая ты. Из другого мира.

— У меня голова взорвётся сейчас! — восклицает тётя Марина.

— Можно сказать, у нас две мамы, или даже больше, — говорит Стёпка.

— Ещё раз повторю, такого быть не-мо-жет!

— Ну тут вы ошибаетесь, — наконец произносит Арнольд. — Вы пока не представляете, с чем столкнулись.

Тётя Марина возмущённо хмурится, дескать что это за насекомое тут пищит, а вслух спрашивает:

— А вы вообще, кто такой? Мозг террористической банды?

— Меньше всего нам хочется вникать в ваши террористические банды. Мы — организация разряда повыше.

— Вы только скажите мне: вы правые или левые?

Арнольд наивно улыбается и произносит:

— Мы средние, мадам.

Восхищение этим парнем достигает невероятных высот.

— Никакая я не мадам. Просто объясните мне, что здесь происходит?

Взгляд Арнольда вновь скользит по мне, и я читаю в его карих глазах вопрос: кто будет всё рассказывать?

Ох, кто угодно, только не я. Это мама Стёпки, вот пусть он и отдувается. С безразличным видом я отворачиваюсь к окну, а Стёпка вздыхает.

— От тебя, мам, нам тоже нужна кое-какая информация. И давай ты начнёшь первой.

— Ну уж дудки, — тётя Марина оборачивается. — Мои дети погибли. Кто такие вы, я не знаю. Поэтому не собираюсь, поддаваясь только лишь материнскому инстинкту, рассказывать военные тайны…

— Никто не просит рассказывать военные тайны, — вздыхает Стёпка. — Скажи просто, что вокруг происходит? Почему люди друг в друга стреляют, что за военное положение?

— Вы что, телевизор не смотрите…

И Арнольд вдруг вздыхает.

— Даааа, — протягивает он. — Если я не вмешаюсь, эта белиберда будет продолжаться ещё очень долго, а мы уже скоро, между прочим, подъедем. Ребята, думаю, вы догадываетесь, что попали в одну из шизогоческих реальностей.

— Мы поняли, — отвечает Стёпка. — Вы от Шамана?

— От него, — кивает парень за рулём. — Думаю, он рассказал вам дальнейшие наши действия. Вы же попали в ту связку миров, где введено особое положение. В стране введено положение КТО. Сначала были бунты против существующего правительства, пытались уладить дело внутренней дипломатией канонерок, не получилось и ввели режим КТО.

— А это как? — спрашиваю я.

— Контртеррористическая операция. В общем, сражаются тут против повстанцев. За проведение операции следит особый правительственный отряд оранжевой бригады. Или, в народе, просто оранжевые.

— Что по мне, так они вылитые СС, — ворчит тётя Марина.

— Короче, у нас гражданская война, — вздыхает Арнольд. — Есть вопросы, молодёжь?

Мы молчим, наверное, сложно переварить ситуацию, тогда наш спутник обращается к тёте Марине:

— По сути, это и ваши сыновья и не ваши сыновья. Они пришли из параллельного мира, где нет вот такого вот положения. У них своя цель.

— Чего? — хмурится тётя Марина. — Что за лапшу вы мне на уши вешаете?

— А вы думаете, ребятам из мира, где солнышко светит и никто никого не убивает, легче осознать ужасы окружающего их нового мира?

Как бы в подтверждение слов Арнольда, кто-то швырнул на асфальт бутылку, и та разлетелась зелёным фейерверком почти у колёс машины. Арнольд резко вильнул вправо, отбрасывая нас друг на друга.

— Господи, что за день, — взмолилась тётя Марина. — Расскажите подробнее об этом, потому что пока плохо верится.

— Не расскажу, — отвечает Арнольд. — Потому что дальше вам будет вериться ещё хуже.

Несколько минут тётя Марина зависает, а потом вздыхает: