Читаем Безупречный враг полностью

— Не выйдет. Против короля, который устраивает князей и вполне приятен народу, бунт не поднять за месяц-другой. Надо ждать тихих дворцовых игр, ядов и попыток переманить полезных и сильных сторонников.

Альбер согласился и сварливо заметил:

— Ночь глубока, я стар, а завтра начнутся никчемные балы. Так что пусть отплывающие плывут себе подальше, а остающиеся тоже убираются восвояси. Кроме новой охраны, само собой.

Тэр поднялся и потянулся, угадав настроение хозяина. Крид наскоро простился с Дио, Гоо и Гоксом.

— Собачку-то оставь, — строго велел король в спину Мирошу, готовому покинуть домик.

— Что? Это мой Годяй, Натэлла привезла его для меня.

— Годяй, да? — Король потянулся за печеньем и бросил угощение чужой собаке. — Хороший, иди сюда. Будешь при мне состоять, при короле. Натэлла разбирается в торговле, денег за тебя попросила многова-то, а в письме высказалась и того хлеще. Но я подмахнул. Среди людей найти хоть кого-то с хорошей родословной непосильно тяжело. То ли дело щенки, Натэлла о любом скажет уверенно, кто его родители… Ладно же, пусть неублюдок Левин носит фамилию Тэль-Дарг, если сама Натэлла не боится, что взрослый дядька удавит ее родного сына, этого позднего малолетнего щенка… За обоими признаю наследный титул, и три подписи от иных князей уже имеются. Иди сюда, Годяй, теперь ты мой сторож. Тэру нужен помощник, эти все не годятся, а ты хорош. Стать, загривок, мордатость…

— Это мой пес, — возмутился Мирош чуть громче.

— Ругайся с княгиней Тэль-Дарг, если сумеешь, — беззаботно велел король, скармливая Годяю второе печенье и давая понюхать свиток с письмом от Натэллы. — Ну, кто ты ему? Никто! Вот запах хозяйки, ее рукой написано. Я оставляю пса. Иди, ты многовато получил сегодня, я желаю поквитаться, братец.

Мирош сердито фыркнул и вышел, не простившись. Сопровождаемый адмиралом и Кридом, он миновал тихий настороженный парк, пересек заполненный слугами двор, забрался в карету. Колеса загрохотали по булыжнику, кучер гнал галопом, верховые охранники летели впереди и следом, пугая случайных прохожих: Мирош очень боялся, что напоследок что-то случится с сыном. Но до набережной добрались без приключений.

На воде качалась крошечная лодочка, Олуо стоял в рост, готовый в любое мгновение удалиться от берега. По его лицу Крид понял — переживает не только отец. Принц бестолково и наскоро попрощался, шагнул к краю набережной.

— Хоро-ошее место, тихое, — прошуршал вкрадчивый голос за спиной. — Утром никто и не поймет, почему охрана вдруг предала господина и зарезала его. И принца Мироша, и всех его друзей, именно так, всех.

— Правая рука нашего советника, — рассмотрел адмирал вышедшего из переулка человека. — Сей скользкий змей зовется господином Валером.

— Сирена с моим даром достоин места ваура при новом дворе, — рассмеялся Валер. — Не зря мне доверили жезл. Мы разделили перламутр, добытый из золотой оправы, вы не знали, что так можно? Теперь у Гооза три жезла, его собственный имеет полную силу, но и моего, половинного, достаточно, чтобы устроить вам смерть от рук стражей. Будете высказывать последнее желание? Я принял имя севера и здешний закон, я даю вам время молиться и просить. От удара жезла сперва впадают в оцепенение, и только потом ваша охрана станет моей.

Валер отбросил полу плаща и достал короткий жезл — навершие, лишенное красивой и бесполезной золотой оправы. Перламутр мерцал, переливался и едва различимо для уха пел. Он завораживал, притягивая взгляды. Даже сам сирена ненадолго замер, любуясь красотой удивительной вещи. Повернул ее в руках, погладил…

Никто не приметил скользящее движение отростка мрака от воды до ног сирены. Визг несостоявшегося ваура излучал не яд, а лишь примитивный животный ужас. Звук оказался очень коротким, щупальце ушло в воду, не ощутив сопротивления отчаянно брыкающегося, упирающегося Валера… На миг возле берега показалась огромная голова, крупные глаза с интересом рассмотрели невидаль — набережную людей и их город… Широкий всплеск погнал по поверхности крупные круги. Олуо ударил веслом, выравнивая лодку.

Крид очнулся первым, добежал до края воды, рассмеялся, наклонился и подал руку Риоми. Девушка шагнула на набережную.

— Никто не умеет ругаться кракенами так, как я, — гордо сообщила она. — Теперь злодея и его жезл мы никогда не увидим на поверхности.

— Сирены так не могут, — сказал адмирал очень тихо. — Он не знал, что ты способна…

— Он даже не знал, что я тут, стою на волне, самоуверенный тип, хотя капля божья ему отмерена скудно, — презрительно усмехнулась Риоми, вздохнула и глянула на потрясенных северян. — Нам пора. Будет нечестно, если я хоть раз не назову Мироша как положено. До свидания, адмирал, мы вас ждем с миром. Владыка передал, что открывает вам путь. И, северный мой папа Риш, могу добавить: мои родители, Элиис и Эраи, готовы встретить вас… тебя как гостя.