Читаем Безупречный элемент (СИ) полностью

— Ну, в общем и целом — да, — сдержанно откликнулся он, — при условии, что ты остаешься где-то в этом измерении. Я чувствую свою кровь в тебе, чувствую магию. После того, как ты побывала в круге в Цитадели, связь на время исчезла. Потом она вернулась вновь, но значительно более слабой, лишенной… специфических оттенков. Если бы ты не оказалась здесь с осознанной целью дать себя обнаружить, то я искал бы тебя дольше. Но все равно, нашел бы, — упрямо повторил он.

Вагнер подошел ближе, долго и пристально смотрел на нее.

— Через меня Смотрящие могут чувствовать тебя, следить за тобой. Правда, не отчетливо, не в полной мере, но достаточно, чтобы быть в курсе твоего состояния, передвижения и прочего. Сейчас их восприятие искажено зачарованиями, но скоро чары перестанут действовать.

Его лицо было так близко, что она только смотрела и почти не слышала, о чем он говорил. При переполнении всей этой магической мутью у нее просто сработал аварийный слив, и Фреда отключилась, отказываясь дальше воспринимать информацию.

Она видела перед собой только мужчину, а не вампира или мага. А она просто женщина, у нее чувства и желания обычной женщины, и они ничем не искажены, для нее они ясны, как день. Захотелось вскочить, топнуть ногой и крикнуть: «Хватит! Давай просто сбежим куда-нибудь, где нас никто не отыщет».

Но разве такое возможно? Вот он, так близко, а она даже прикоснуться к нему не может.

— Ты говорил, что Аспикиенсы чувствуют любое проявление магии? — очнулась она, стараясь говорить ровным голосом. — Разве сейчас они не могут узнать, что ты применил чары?

— Они знают, — уверенно заявил он. — Но, во-первых, они дали мне разрешение применять магию в случае необходимости для твоих поисков, а во-вторых, с тех самых пор, как я практикую Опустошение, моя связь с ними хоть и не исчезает совсем, но на время становится не достоверной. В такие моменты я для них, как кривое зеркало — отражаю не совсем то, что есть на самом деле.

Вагнер, словно помимо своей воли, вдруг потянулся к Фреде, но остановился. Руки его дернули и смяли края пледа. Фреда проследила за его жестами, перевела взгляд на лицо, а он тут же снова отвернулся, продолжая говорить, говорить…

— Даже Аспикиенсты и Доминис вынуждены подчиняться законам природы. То, что по их древним жилам течет кроваво-магический коктейль, не отменяет того, что они, прежде всего, вампиры. День не их время, сейчас они отдыхают и не следят за всем с особым тщанием, как обычно. Дневной стазис распространяется на всех сородичей.

— И поэтому ты так рисковал, появившись здесь среди дня?

— Риск того стоил. Это позволило выиграть время, а еще обезопасить территорию снаружи и замести следы. Кстати, замести еще и в буквальном смысле.

— Тот странный буран на улице — твоих рук дело?

— Да, благо погода сегодня подходящая. Снежная пелена немного смягчила действие дневного света, иначе «барбекю», как ты выразилась, приготовилось бы куда быстрее. Словом, все было продумано, — небрежно заявил вампир.

Фреду передернуло от воспоминания о том, что представлял собой Вагнер, когда вползал на крыльцо некоторое время назад.

Как же хотелось положить руки ему на плечи, притянуть к себе, прижаться, уничтожив расстояние между ними и почувствовать его реальным и невредимым. Но что потом? За защищенными стенами дома мир не изменился, и там не найти покоя, к которому стремилось и всегда будет стремиться ее человеческое сердце.

Словно уловив ее настроение, Вагнер снова беспокойно двинулся по комнате, скрываясь за спиной Фреды.

— Ты отдашь меня Аспикиенсам? — важный для нее вопрос она задала почти равнодушно.

Он мгновенно остановился.

— А если скажу, что ни за что не собираюсь отдавать тебя Аспикиенсам, ты мне поверишь? — Рейнхард подошел сзади, уперся руками о спинку стула, на котором она сидела, нагнулся и приблизил губы к ее ушку. — Если я скажу, что не собираюсь отдавать тебя вообще никому, ты сможешь услышать в этом только то, что я говорю? Сможешь не искать никакого тайного смысла или подозревать меня в сверхъестественном коварстве?

Вряд ли прозвучавшие вопросы были риторическими.

— Еще вчера я бы хотела поверить твоим словам, — проговорила она, — но сейчас мне почти все равно, что ты говоришь. Это только слова, хотя и они порой значат многое.

— Правильно. Прежде всего, ты должна верить только самой себе, я это всегда говорил. Ответы в свое время приходят сюда, — одна прохладная рука коснулась ее лба, — но сначала зарождаются здесь, — рука переместилась и легла на грудь девушки, пониже ямочки между ключицами.

Под свитером у нее был надет Custos, и он находился гораздо ниже того места, где лежала ладонь Рейна, и Фреда почувствовала, что сейчас в нее проникает тепло от руки вампира, а не от амулета, как бывало прежде.

— По моим примитивным человеческим понятиям, хоть что-то должно быть очевидным без долгих самокопаний, мистических искривлений и многозначительных недосказанностей, — сказала Фреда.

Рука вампира соскользнула, оставив ощущение пустоты.

Тишина невидимым и невесомым покровом укутала их на мгновение.