Читаем Безупречный элемент (СИ) полностью

В машине она решила, что изолирует себя от всех, кто влияет на нее. Нет, не сбежит и не спрячется где-нибудь на необитаемом острове, а выстроит внутри себя собственную Цитадель, в которую откроет ход только для себя самой, для своих решений и своих выводов. Пока не разберется, что есть правда для нее, а что — навязанное извне, искаженное состояние разума и души.

Не исключено, что Вагнер, отравленный магией крови еще при обращении, мог и не сознавать того, что чувствует девушка, того, как она пытается мыслить. Он был настолько самоуверенный в своем опыте и мощи, что не станет особо волноваться о том, что она начнет пробираться к истине собственными путями, невзирая на то, что эти пути ей заказаны. Он наверняка уверен, что ей это не под силу. Она же плевать хотела на все его правила, привычки и самоуверенность.

И на все законы и запреты мира, к которому он принадлежал.

Если он войдет в этот столб света, она войдет с ним. И выяснит, что там происходит, что можно почувствовать, что увидеть. Если этот процесс лишит ее всех чувств, эмоций, воспоминаний и даже частицы ее самой, то пусть так и случится. Опустошенная, силой затянутая в мир, где все искажено, где нечему и некому верить, она начнет все заново. Станет сильнее, наберется опыта. Но не будет покорной и молчаливой. А если потребуется навсегда принять недоверие, как основу нового существования, она сделает и это. Недоверие не так уж и плохо, оно способно помочь избежать горьких разочарований.

Её используют? Что ж, она попытается извлечь пользу из обстоятельств, стать мудрее и сильнее. Закалиться и обрасти броней, под которую никто и никогда не заберется.

Фреда вернулась в Цитадель, вспомнив рассказ Вагнера о том, как он вынужден избавляться от мыслей и эмоций, относящихся ко всему, что хочет скрыть от Смотрящих и Магистров, от всего чуждого вампирам-магам. Ритуал Опустошения, как он называл его. Зачем он ему, если на самом деле никаких недозволенных чувств и порывов у него нет? Он врал либо ей, либо Аспикиенсам. Либо это парение в столбе света нечто совсем другое, о чем она представления не имела. Может, это не опустошение никакое, а сеанс связи со Смотрящими или Магистрами.

Почему-то ее сознание прицепилось к этому, упорно и навязчиво, побуждая узнать больше. Фреда привыкла слушать свой внутренний голос, послушалась его и на этот раз. Пока еще предчувствие ее не подводило.

* * *

— Я сказал, убирайся отсюда немедленно! — оглушительный рык вампира исторгся из самых глубин природы Вагнера, слился с гулом, исходящим от столба света и превратился в звуковую волну, докатившуюся до Фреды и едва не сбившую ее с ног.

— Не уйду! — она прижалась к стене, благодаря холодный камень за поддержку. — Мы связаны с тобой, помнишь! — дерзко крикнула она, с вызовом вскидывая голову. — Мы обменялись кровью. Меня теперь прет от тебя, как от косяка. Ты же сам говорил, что Аспикиенсы все узнают о нас и тогда будет очень плохо, и что я должна буду делать то же самое, что столетиями делаешь ты, защищая свои секреты. А я не хочу, чтобы они узнали мои секреты. Хочу научиться жить, как живешь… существуешь ты. Хочу к тебе, туда.

Она вскинула подрагивающую руку, указывая на столб света.

Вагнер пару секунд стоял, вперившись в нее горящим взглядом, сжимая челюсти. Через сомкнутые губы проглядывали удлинившиеся клыки.

— Хочешь сюда, ко мне? — он шагнул из круга к ней. Голос его, казалось, был соткан из жестких и колючих кристаллов льда. — Что ж, давай, — сказал вкрадчиво, и это по-настоящему напугало Фреду.

Она невольно поднесла руку к груди, желая коснуться Custos» а, но вспомнила, что оставила его в бардачке машины. Вагнер метнулся к ней, схватил за предплечья, стискивая пальцы до боли.

— Ты дерзкая и упрямая, упорно не желаешь понимать, чего стоит бояться и к чему нужно относиться с больши́м почтением. А от чего необходимо держаться подальше, не требуя объяснений, а просто приняв, как данность, — он встряхнул ее, как куклу. — Давай, малышка Фреда, окунись вся без остатка в мой мир. Будем считать, что ты окончательно сделала свой выбор. Самостоятельно. И дороги назад нет.

Она молчала, объятая ужасом от того, что видела перед собой того самого мужчину с которым совсем недавно добровольно делилась жизненной энергией, теплом своего тела и души. Того, кому готова была дарить слова, полные самых искренних чувств. И шептала их, захлебываясь восторгом и блаженством.

Сейчас перед ней стоял Некто неузнаваемый, холодный и безжалостный. Она смотрела на застывшее в гневе лицо, с оскалом безупречно белых зубов с выступающими, как у тигра, клыками. Глаза казались налитыми темной кровью и ненавистью. Вагнер прикасался к ней, и его пальцы прожигали сквозь слои одежды невыносимым холодом, как сухой лед. И сердце Фреды, вместо того, чтобы биться чаще от волнения и страха, замедлило ритм, словно поток крови, бегущий по венам, застывал от идущего от Вагнера запредельного холода.