Читаем Безупречный элемент (СИ) полностью

— Прошу, замолчи! — выдохнула Фреда. — Нельзя же так… Ты заводишь меня этим сексом по телефону, а сам так далеко. Я шевельнуться не могу, тело словно мне не принадлежит, губы и правда болят, и не только губы… Но если бы ты был сейчас рядом, я бы не стала возражать и придумывать всякое, типа головной боли…

— Фреда… — прорычал он.

А она вдруг испугалась, что он тотчас и правда рванет к ней, а, судя по всему, сейчас был день.

— Я бы тоже хотела проснуться рядом с тобой, но помню все, что ты мне говорил, — торопливо заговорила она. — Не сомневайся, мои мозги не расплавились, и я все прекрасно соображаю.

— Я в тебе не сомневаюсь, — откликнулся он. — Я звоню напомнить, что ты можешь оставаться в доме до сумерек. Ключи от дома, от машины и еще кое-что я оставил на столе. Выспись, отдохни, но прошу — не открывай ставни на окнах и не выходи на улицу до того, как начнет темнеть. На дом наложено маскирующее заклинание, никто не увидит припаркованную на участке машину и ничего не услышит, даже если ты вздумаешь громко петь. Но магия будет разрушена, как только ты покинешь пределы участка.

— Поняла, — серьезно ответила Фреда, — выходить не буду.

Он молчал, и она вдруг начала беспокоиться.

— Рейн?

— Фреда, не забудь — у тебя все еще есть выбор и время его сделать, — сказал он.

Сердце сжалось и заныло, словно он силой вынуждал ее делать этот выбор прямо сейчас.

— Я его уже сделала, — отрезала она. — Я вернусь в Цитадель. Но как найти ее? Я так и не поняла, где она находится.

— Ты найдешь, — проговорил Вагнер. И Фреда уловила в его голосе напряжение. — Вспомни, что я тебе говорил. Но все же… не спеши, подумай, — и, не дав ей возразить или начать возмущаться, тут же продолжил, — а теперь отдыхай. А я целую тебя, и… — он прошептал фразу, от которой кожа девушки запылала, словно к ней снова прикасались губы и руки Рейна…

…Вагнер отложил смартфон и откинулся на спинку кресла. Вернувшись в Цитадель под утро, он заперся в Синей гостиной и несколько часов просидел за столом, вспоминая то, что миновало очень давно, и что стало прошлым совсем недавно.

Он оставил мирно спящую Фреду в домике на краю маленькой деревушки, уверенный, что там она будет в безопасности.

Ровно до того момента, пока не вернется сюда, в Цитадель.

Она все еще могла бы уехать и скрыться, но он был уверен, что она вернется, как вернулся, возвращался, и будет возвращаться он. Возвращаться, чтобы снова скрывать, изворачиваться, терпеть и выживать, сознавая, что из этого круга не вырваться, не убежать, не скрыться. Она назвала это рабством.

Так оно и было. Он — лишь раб, скованный своей природой, кровной связью и магией навеки. Можно смириться или порвать оковы, приняв окончательную смерть.

Затянув Фреду в свой мир, он при любом раскладе обрекал ее на незавидную участь: она тоже будет пытаться выживать и станет заложницей обстоятельств, вечной рабыней, как и он. Будет обращена или нет, она не смирится, не сломается и будет искать выход. Как искал его сам Вагнер и еще многие.

У него позади и впереди были столетия, он мог еще ждать, искать и тешить себя иллюзиями. Но Фреда — смертная, ей отпущено совсем немного времени. Будет ли возможным то, что стало зарождаться между ними?

И все же вампир Рейнхард, талантливый сын давно покинувшего этот мир гениального лекаря, алхимика и мага-самоучки Игнациуса Вагнера, надеялся, что когда-нибудь сумеет сделать то, что не смог сделать его отец.

Обретя бесценные знания, Вагнер-старший так и не смог достойно применить их на практике.

Вампир Рейнхард Вагнер едва помнил, как был живым в прошлом и ничего не хотел знать о своем будущем. Он продолжал существовать в настоящем, застыв в своем состоянии на семь веков. Его оболочка статична и мертва, но его сущность все еще жила и надеялась, хотя с каждым годом, с каждым днем становилось все сложней сохранить это в себе. Существуя по инерции, подчиняясь инстинкту выживания, он сам чувствовал, как все тоньше становится ниточка, связывающая его с прежней человечностью.

«Одна сущность обнаружится в другой сущности, одна сущность возобладает над другой сущностью, одна сущность подчинит другую сущность».

Эти слова из древнего алхимического трактата стали заклинанием, которое он твердил себе в моменты сомнений, в такие минуты как сейчас. Но это были лишь слова, которые хоть и несли смысл, но ничего не могли изменить. Теория, воплотить которую на практике невозможно.

Для этого требовалось так немного, всего лишь песчинка, но ее нужно отыскать в целой Вселенной.

Все пути, по которым мы идем, тянутся из прошлого.

За века меняются слова и привычки, запахи и звуки, законы, обычаи и мода. Неизменная лишь цель — найти свою верную дорогу. Но прокладывать эти дороги начинаем вовсе не мы, мы лишь продлеваем их, выстраивая отведенный нам отрезок по-своему. И все пути в этом мире переплетены в невидимую глазу, неосязаемую сеть.

Развернувшись вместе с креслом от стола, Рейн устремил взгляд на картину на стене. Темный мир был все так же темен. Источники света по-прежнему не могли ничего в нем изменить.

* * *