Читаем Безупречный элемент (СИ) полностью

— Она… — снова вступил Тайлер. — Она была, как барометр окружающего пространства. Как парфюмер с обостренным обонянием ко всему на свете. Ей все было интересно. Неутомимая, везде лезла, во все совала нос, но ни разу не попала в неприятности с этим своим любопытством, не поранилась, не набила шишку, будто заговоренная. Она отскакивала от падающего с крыши снега или сосульки за секунду до их падения. Как-то весной, примерно за год до гибели матери, ты бродил снаружи. Снег таял и стекал вниз по склонам, а ты ушел от дома и пошлепал по дороге, ведущей к поселку, таращился на текущие ручьи. Леона была дома с нами, как вдруг выскочила за дверь и понеслась за тобой. Она оттащила тебя за шиворот за миг до того, как с уступа скалы, прямо туда, где ты стоял, сорвался водяной поток вперемешку с камнями. Благодаря ей твоя голова осталась цела, и тебя не смыло вниз.

— Да уж. Непростые мы оказались сиротки. Ну и что сделали добрые дяди вампиры, когда нашей матери не стало? — тон Эйвина изменился.

Брови Леонара сошлись к переносице, глаза приобрели льдисто-голубой оттенок и он ответил:

— «Добрые дяди вампиры» не могли взять вас себе человеческих щеночков и воспитывать по своим «добрым вампирским понятиям». Поэтому я принял решение дать непростым сироткам шанс жить в этом мире нормальными жизнями нормальных людей, став самыми обычными детьми. Жить человеческими жизнями, не соприкасаясь ни с чем сверхъестественным и не проявляя никаких экстраординарных способностей. Вы не были бы никому интересны и вас не стали бы искать и пытаться использовать. Именно этого больше всего боялась ваша мать. А помня судьбу вашей сводной сестры, то вообще все рисовалось довольно печальным. Так вот, поразмыслив, я уговорил одну ведьму наложить заклинание, которое стирало у вас память о прожитом и о вас самих. Вы начинали жить, словно с нуля, ничего не зная, не помня. Более того, и все ваши странности были заблокированы в новых, созданных ритуалом личностях. И все, кто мог знать вас, исключая участников ритуала, также забывали о вашем существовании.

— То есть для всех, кто знал или когда-либо встречал Мэдисон Саттон, у нее словно никогда и не было детей? — уточнил Эйвин.

Лео медленно наклонил голову.

— Никто и так не знал, что у нее были дети, кроме жителей этого поселка. А в результате ритуала все событийно-временные линии, связанные с тобой и твоей сестрой были стерты из жизни каждого, кто хоть как-то соприкоснулся с вами.

— Что же это за ритуал за такой? И что нарушилось сейчас? — лицо Эйвина накрыла тень, глаза — синие, как у его матери — стали почти черными.

— Я мало смыслю в магии, но знаю, что этот ритуал сложный и неограниченно мощного воздействия. Замешан на крови, действует наверняка и только на тех, кого касается.

— На крови? Чьей?

— Вашей. Моей. Того, кто ритуал проводит и еще одного, посвященного, — Лео мотнул головой в сторону Тайлера.

Вуд ответил Лео тяжелым взглядом.

— Только для нас двоих ваше существование осталось никоим образом не измененным фактом.

— А та ведьма, что проводила ритуал? — спросил Эйвин.

— Ведьма умерла вскоре после того, — невозмутимо ответил вампир.

— Из-за ритуала? — нахмурился юноша.

— Возможно. Она знала, на что шла, — отвечая Эйвину, Лео в упор встретил издевательски-вопросительный взгляд Тайлер. — И не надо заводить шарманку о том, что это я ее… уговорил. Он, в конце концов, согласилась — и это факт. Она знала, чем для нее это может обернуться и это тоже факт. Остальное лишь домыслы.

Леонар говорил, обращаясь скорее к Вуду, нежели к Эйвину, и юноша, заметив это, с любопытством поглядывал на свирепые лица вампиров.

— Осталось не так много того, что мне известно и понятно, — продолжил Борегар спокойнее. — Предвосхищая твои вопросы, я просто дорасскажу, что знаю. Итак, нерушимость заклинания могла гарантироваться только строгим соблюдением определенных условий при его создании. Мы все условия соблюли и ритуал сработал.

Снова почувствовав взгляд Тайлера, Лео проигнорировал его и продолжил:

— Что-то нарушилось сейчас, спустя время. У тебя проснулась бурная эмпатия, с которой ты не справляешься. А кстати, сейчас ты что-нибудь чувствуешь?

— Странно, но… Ничего. Все словно отключилось, — пожал плечами юноша.

— Может быть ты не чувствуешь только наших эмоций, эмоций вампиров?

— Я почти ничего не ощущал и когда мы были в аэропорту, и в самолете, и дальше тоже, — отозвался юноша. — Хотя мне сложно с уверенностью утверждать, потому что я явно был не в себе, словно в тумане.