Читаем Безумная мудрость полностью

Было бы очень просто относиться к Падмасамбхаве подобным образом, поскольку тогда у нас могли бы возникнуть амбиции. Нам могло бы захотеться отправиться туда, где он пребывает, или выяснить, является он чисто мифической фигурой или действительно существует. Мы могли бы полететь на самолёте или поплыть на лодке, могли бы выяснить, где находятся все те места, в которых предположительно всё ещё живёт Падмасамбхава. Попытки призвать Падмасамбхаву, привнести его в себя извне подобны ожиданию Годо. Результата не будет никогда.

В Тибете был великий сиддха по имени Безумец из Цанга. Он жил в Цанге, в Восточном Тибете, неподалёку от горы Амнье Мачен, где его посетил мой гуру Джамгон Конгтрул. Это было примерно за пять лет до моей встречи с гуру. Он часто рассказывал нам историю о своей встрече с Безумцем из Цанга, который был обычным земледельцем, постигшим сущность безумной мудрости. В его сокровищнице было огромное количество драгоценностей: мешков и сумок, предположительно наполненных ценными вещами. Однако оказалось, что в мешках были лишь хворост и камни. Мой гуру рассказывал о том, как спросил Безумца из Цанга: «Как нам объединить себя с Падмасамбхавой?» В ответ Безумец произнёс такие слова: «Когда я был молодым учеником и ярым буддистом, полным веры, я хотел, чтобы моё тело соединилось с телом Падмасамбхавы. Я повторял мантры бесчисленное количество раз, прочёл тысячи, миллионы мантр и призываний. Я доводил себя до полусмерти, начитывая мантры. Я даже думал, что, делая вдох в промежутках между мантрами, я попусту теряю время. Я бесконечно взывал к Падмасамбхаве, пытаясь слиться с ним в одно целое. Но вдруг я просто осознал: я есть — моё тело есть — Падмасамбхава. Я бы мог продолжать призывать его до тех пор, пока не потеряю голос, но это не имело никакого смысла. Так я решил больше не взывать к нему. Затем я обнаружил, что Падмасамбхава призывает меня. Я пытался подавить это, но не мог это контролировать. Падмасамбхава обращался ко мне, он многократно повторял моё имя».

Мне кажется, мы говорим именно о такой ситуации. Мы ищем его где-то там, а он смотрит прямо в нас. Для того чтобы в наших жизнях это стало реальным и обычным, нам, видимо, необходима некая внутренняя убеждённость. Нам необходимо осознать, что существует энергия, которая есть всегда, и что эта энергия содержит тотальность. Такая энергия недвойственна и независима — это самосущая энергия внутри нас. У нас есть страсть, агрессия, у нас есть собственное пространство, собственная энергия — всё это уже есть. Энергия существует вне зависимости от ситуаций. Она абсолютна, совершенна и независима. Она свободна от любого рода отношений.

Полагаю, в этом и есть смысл Падмасамбхавы. Принцип Падмасамбхавы состоит в свободе от любых спекулятивных идей и теорий, в свободе от любых действий, направленных на наблюдение за собой. Это живой опыт эмоций и ощущений без наблюдателя. Поскольку мы уже будды, мы уже Падмасамбхава. Обретение такой убеждённости, такой ваджрной гордости открывает нам дальнейшие возможности. Несложно представить, что, когда вы точно знаете, кто вы и что вы, вы можете исследовать остальной мир, поскольку вам больше не нужно исследовать себя самих.

Вопрос: Ринпоче, если дхармакайя сама по себе является содержательным или плодородным состоянием, значит ли это, что не существует полностью пустой, ни к чему не применимой дхармакайи? Вы говорите, что дхармакайя всегда содержит некое чувство применимости?

Ответ: Видите ли, в данном случае дхармакайя подобна переживанию. Она сильно отличается от дхармадхату, более великого дхармадхату. Когда вы обращаетесь к ней как дхарме и кайе, она в каком-то смысле обусловлена. Она обусловлена, поскольку уже содержательна[4].

Вопрос: Значит ли это, что дхармадхату — это теория, чисто теоретическое построение?

Ответ: Я бы даже не сказал, что это теория. Вряд ли у этого вообще есть какое-либо название. Разговор о дхармадхату делает нас более самосознательными, отчего само дхармадхату становится более самосознательным. Или даже так: изобретение слов о дхармадхату делает его более самосознательным — с нашей точки зрения.

Вопрос: Дхармадхату ощущается иначе, чем дхармакайя?

Ответ: Да. Дхармадхату это отсутствие опыта.

Вопрос: И это пространство, в котором кайи…

Ответ: Имеют место, да. Дхармакайя это уже переживание. По-тибетски дхармакайя — дангпо сангье, что означает «изначальный будда», будда, который никогда не становился буддой путём практики, но чья реализация мгновенна. Это и есть недвойственность дхармакайи. А дхармадхату — это некое всеобщее вместилище, не имеющее собственной сущности.