– Почетный ректор? – переспросила Лакост.

– Да. Почетный ректор Роберж несколько раз произносила эти слова – «ложные корреляции».

– Включая прошлый вечер, – подтвердил Бовуар.

– Еще она говорила, что они сотрудничали на нескольких проектах, – сказал Гамаш.

– Можно ли назвать это проектом? – засомневалась Изабель. – Больше похоже на шутку. Стоит ли придавать этому значение?

– Если она была соавтором, то из этого вытекает, что в то время, когда умерла дочь Пола Робинсона, Роберж была рядом с ним. Она даже могла видеть ее мертвой.

– Вы хотите сказать, что Марию убила почетный ректор? – спросил Жан Ги. – Что-то слишком много народа оказалось готово решать проблему с Марией.

Коллеги с удивлением посмотрели на него.

– Флоранс и Зора без конца смотрели «Звуки музыки»[123], – объяснил он.

– Роберж и Робинсон тратили время на всякие шутки, – заметила Изабель. – Это свидетельствует об их близости. Даже, может быть, об интимных отношениях.

Бовуар постучал по клавишам ноутбука, потом развернул экран, чтобы всем было видно.

– Есть такой сайт, он называется «Ложные корреляции». Принадлежит некоему Тайлеру Виджену.

Гамаш поднялся было, чтобы рассмотреть монитор получше, и застыл. Это имя о чем-то говорило ему. О чем же? Он вдруг хохотнул.

– Что такое? – спросила Изабель.

– Тайлер Виджен. Этим именем почетный ректор Роберж подписала запрос на бронирование спортзала для лекции Робинсон. Реальное это лицо или вымышленное имя, которым пользовались Колетт и Пол Робинсон?

Полицейские сгрудились вокруг ноутбука.

– Похоже, это реальный человек, – сказал Бовуар. – Он в конце благодарит двух профессоров Пола Робинсона и Колетт Роберж за подсказанную ему идею.

– Я думаю, что Колетт, повторяя это словосочетание, пыталась направить меня сюда, – решил Гамаш. – Если не на этот сайт, то на концепцию.

– Какую концепцию? – не поняла Изабель.

– Предполагающую, что выводы Эбигейл Робинсон не более справедливы, чем связь между… – Он наклонился и прочел с экрана ноутбука: – Потреблением сыра на душу населения и количеством умерших от запутывания в простынях.

– Правда? – Бовуар нагнулся к экрану. Он сам нередко просыпался по ночам оттого, что запутался в простыне. И он любил сыр.

И еще Гамаш задумался о том, не предостерегала ли его почетный ректор от надуманных параллелей, не существующих в реальности. Эта склонность, безусловно, была бичом любого расследования. Неправильная интерпретация, чрезмерная интерпретация.

Не соединял ли он вещи, между которыми не существовало никакой связи? Смерть Марии Робинсон и убийство Дебби Шнайдер, разделенные промежутком в сорок лет. Не создавал ли он ложных корреляций?

Он не знал этого. Но знал другое: вот и еще одна ниточка вывела его на почетного ректора.

– Нам нужен ордер на обыск, – сказал он, направляясь к двери. – В доме Колетт Роберж.

Пришло время потянуть за эту ниточку.

Глава сорок первая

– Колетт, – обратился к ней муж, – кто эти люди? Почему они обыскивают наш дом?

Он стоял в кухне, семидесятишестилетний человек, и недоумевал.

Арман, который не встречался с месье Робержем несколько лет и видел его только издалека во время своих недавних посещений этого дома, перевел взгляд с него на Колетт. Было ясно, что Жан-Поль Роберж, дослужившийся до самых верхов в крупной монреальской аудиторской фирме, теперь пребывал в деменции.

– Я не знал, – сказал Арман почетному ректору.

– А если бы знали, разве это изменило бы что-нибудь? – спросила она.

– Возможно.

Пока инспектор Бовуар руководил обыском, Арман вышел прогуляться с Жан-Полем и Колетт, чтобы увести старика подальше от агентов, чья бурная деятельность так явно взволновала его. Арман подхватил месье Робержа под руку, Колетт шла с другой стороны, крепко сжимая руку мужа. Поддерживая его на тот случай, если он поскользнется на льду.

Арман слушал рассказ Жан-Поля о том, как тот недавно был в гостях у своей матери. И о его планах съездить с Колетт в Прагу на медовый месяц.

Жан-Поль остановился, взглянул своими яркими глазами на Армана:

– Вы мой брат?

– Нет, сэр. Я ваш друг.

– Да? Правда? – переспросил месье Роберж.

Колетт, стоявшая рядом с мужем, смотрела на Армана, явно задавая ему тот же вопрос.

– Надеюсь, – сказал Гамаш. Он увидел в дверях Бовуара с поднятой рукой – тот хотел привлечь его внимание. – Может быть, вернемся в дом?

– Да, – согласился Жан-Поль, – нам пора собираться.

– Хорошая мысль, – сказала ему жена. – Я положила чемоданы на кровать. Может быть, ты уже начнешь?

Они вошли в дом, Арман жестом попросил Бовуара подождать минутку, а сам отправился в спальню Робержей. Он с удивлением увидел, что чемоданы и в самом деле лежат на кровати.

– Так ему есть чем заняться, – объяснила Колетт.

Они наблюдали за Жан-Полем – тот достал носки из ящика комода и аккуратно уложил их в один из чемоданов.

– Когда он спит, я все возвращаю на место.

– Сочувствую, – сказал Арман.

– Не стоит того. Вреда никакого, а он чувствует себя полезным. – Она несколько секунд смотрела на мужа. – Нам еще повезло.

Арман прошел за ней по коридору в гостиную, где его ждал Бовуар.