Читаем Безумие толпы полностью

Над словами «с любовью» было нарисовано сердечко.

– Негусто, – сказал Жан Ги.

– Да, почерк разный, – согласился Гамаш, сравнивая тексты на фото и на открытке. – У нас где-то должны быть образцы почерка Эбигейл.

Бовуар нашел снимок документа с почерком Эбигейл. И здесь при сравнении совпадения не обнаружилось.

– Так кто же написал «Последняя»? – спросил Жан Ги. – Отец?

– Больше некому. – Изабель погасила экран. – Но с какой стати он стал бы передавать эту фотографию Дебби? И почему она заперла ее?

Все трое разглядывали фотографию счастливого семейства. Последнюю.

– У меня есть снимок для тебя, – сказал Жан Ги.

Он вывел на экран своего телефона фото Пола Робинсона на конференции. Изабель некоторое время рассматривала ее.

– Конференция закончилась в день смерти Марии. – Она взглянула на коллег. – По этой фотографии не похоже, что он собирается…

– Он не собирается, – кивнул Гамаш. – И тогда вот вопрос, Изабель. Если Марию убил не Пол Робинсон, то…

– То кто же ее убил?

– Есть какие-нибудь соображения? – спросил Гамаш.

– Привет, тупицы.

Бовуар чуть не подскочил от неожиданности. Он был так сосредоточен на своих мыслях, что не заметил, как вошла Рут. А надо было по крайней мере скрестить ноги.

Она ухмыльнулась, глядя на него, потом обратилась к Арману:

– Я только что была у тебя дома.

Рут хотела было подсесть к ним, но взгляд Армана остановил ее.

– Вам придется показать мне, как вы это делаете, – пробормотал Жан Ги.

– Я хотела увидеть Рейн-Мари, но она, должно быть, поехала возвращать последнюю коробку семейству Гортон. Взяла с собой эту психованную.

– Слабо верится, – сказал Жан Ги.

– Если увидишь Рейн-Мари, передай, что я ее искала. Хотела поговорить с ней, прежде чем она встретится с детьми Энид.

– О чем поговорить? – спросил Арман. – Есть что-то такое, о чем ей нужно знать?

– Нет. Скорее о том, чего ей знать не нужно.

Она развернулась и вышла. Арман в окно видел, как старая поэтесса, опустив голову, согнувшись, плетется по заснеженной дороге. Розу она предусмотрительно спрятала под пальто, чтобы та не замерзла.

Рут проковыляла мимо своего дома и дальше вверх, к обитой вагонкой церквушке на холме. Церкви Святого Томаса. Названной в честь Фомы неверующего[117]. По имени скептика, которому требовались доказательства, чтобы поверить в чудо воскресения.

Арман повернулся к своим собеседникам. Он не принадлежал к скептикам. Правда, доказательство у него имелось. Он видел чудо воскресения каждый день.

– Есть какие-то соображения? – повторил он свой вопрос Изабель.

– Да. Если Марию убил не Пол Робинсон, то это могли сделать только два человека: Эбигейл или Дебби. Вы тоже так думаете?

– Скорее не думает, – сказал Бовуар. – Скорее чувствует.

Он наклонился над столиком, и Изабель решила, что он собирается взять брауни, но он потянулся к фотографии, которую она принесла, и стал разглядывать. Потом посмотрел на Изабель:

– Так что думаешь ты?

– Честно? Я думаю, это уводит нас от главного и в сторону от преступления, совершенного чуть ли не в нашем присутствии. От убийства Дебби Шнайдер.

– А ты не считаешь, что эти два убийства связаны? – спросил Бовуар.

– Не представляю, каким образом они могут быть связаны. Их разделяет несколько десятилетий. Мы даже не можем утверждать, что Марию убили. На это указывает всего только одно слово в заключении коронера, которого уже нет в живых.

Гамаш слушал, кивал, задумчиво выпятив нижнюю губу.

– Справедливо. Ты, вероятно, права. Но я думаю, проблема стоит нескольких минут нашего времени, которое мы потратим, пытаясь понять, как умерла эта девочка. Ты так не считаешь?

Он посмотрел на нее. С укоризной – легкой, но очевидной – во взгляде.

– Oui, – пробормотала она. Пристыженная, но оставшаяся при своем мнении.

– Если не отец, то я ставлю на Эбигейл, – сказал Бовуар. – В особенности принимая во внимание тот факт, что она мотается по стране, проповедуя теорию, согласно которой тяжелые инвалиды – это бремя и от них следует избавляться. Она пытается оправдать свою деятельность. Легализовать ее, даже дать ей нравственное обоснование задним числом.

– А что вы думаете, patron? – спросила Лакост.

Он рассматривал фотографию. Сосредоточенно прищурился:

– Как эта фотография оказалась у Дебби?

– Может быть, Пол Робинсон сделал копии для всех.

– Вполне вероятно, – сказал Гамаш. – Тогда зачем прятать ее? Я не очень уверен, что Марию убила Эбигейл. Ее любовь к сестре очевидна, судя по этой фотографии. Мы видим трех любящих членов одной семьи, – он показал на фигуры Эбигейл, Марии и их отца, – и одну постороннюю. Человека, который не вполне вписывается в эту компанию. – Его палец замер над изображением Дебби Шнайдер.

– Вы хотите сказать, что это сделала Дебби? – Изабель подняла брови.

– Зачем ей это могло понадобиться? – спросил Жан Ги.

– Возможно, из ревности. Посмотрите на ее руки. Она не просто держит Эбигейл, она вцепилась в нее. Словно пытается оттащить. Все смотрят на Марию, а Дебби сосредоточилась на Эбигейл.