Амма проводит ладонями по волосам, оглядываясь по сторонам, и вот она уже за бортом, длинными руками она плавно гребет обратно к пляжу.

Какого черта?

– Лакс, послушай, – Джейк снова делает шаг ко мне, но держит руки при себе, – если он не вернется через несколько часов, тогда у нас появится реальный повод для волнения. А пока давайте расслабимся и предположим, что он проснулся таким же в стельку пьяным, как и все мы, и решил, что океанский бриз поможет протрезветь.

Это звучит вполне логично, но с тех пор, как появился Робби, атмосфера в нашей группе изменилась, как будто вот-вот разразится буря, и я жажду, чтобы она уже разразилась. Хочется, чтобы у меня был повод закричать и сорваться.

Вместо этого я киваю. Я продержусь еще немного. Я подожду.

* * *

Я плыву к пляжу, надеясь найти Амму, но она исчезла.

Я сажусь на песок и начинаю пропускать его сквозь пальцы, наблюдая за горизонтом. Джейк прав, Нико, наверное, просто нужно проветриться. Может, ему хочется подумать о ситуации со мной и Аммой. Остров действительно кажется маленьким, тесным. Как будто он надвигается на нас.

Даже сейчас, когда я оглядываюсь через плечо, я могу поклясться, что джунгли кажутся ближе, чем вчера. Я снова смотрю на лагуну, стараясь отмахнуться от ощущения, что кто-то или что-то наблюдает за мной из непроходимых зарослей.

«Он на другой стороне острова, – твержу я себе. – Он вернется с минуты на минуту».

Вода плещется о берег. Когда мы только приехали сюда, этот звук показался мне таким мирным, таким успокаивающим. Сейчас он действует на нервы.

День тянется. Бриттани приходит, чтобы принести мне воды и крем от загара, немного сидит со мной, а потом в конце концов отправляется обратно к яхте Джейка и Элизы.

Вскоре солнце садится, окрашивая небо в оранжево-розовый цвет, который очаровал меня в первую ночь пребывания здесь. Но сейчас внутри все скручивается в тугой узел. Закат означает, что ночь почти наступила, и если Нико не вернется к тому времени, когда стемнеет…

Я до сих пор не могу принять, что он бросил меня здесь. Но с другой стороны, я никогда бы не подумала, что он мне изменит у меня же под носом. По правде говоря, я понятия не имею, на что Нико может быть способен. Нико, которого я встретила в Сан-Диего, Нико, который обещал показать мне весь мир, не стал бы так поступать.

Но Николас Йоханнсен III? Кто, черт возьми, может знать?

В памяти всплывает Сюзанна, стоящая на причале, с красными глазами. «Удачи». Наряду с сиюминутным страхом – как, черт возьми, мне выбраться с этого острова, – просыпается и более глубокая тревога, от которой я не могу избавиться: я была готова довериться человеку, которого никогда по-настоящему не знала. И никогда не хотела знать. Как и во всем остальном в моей жизни, я позволила Нико случиться. Он был симпатичным, я ему нравилась, он предложил сбежать. И я согласилась, проигнорировав сотни тревожных звоночков, и теперь я здесь, на этом острове в глуши, без яхты, без одежды, без возможности связаться с внешним миром.

Без Нико.

Я искала шанс сбежать, а теперь оказалась в буквальном смысле в ловушке.

Я все еще сижу на пляже, когда солнце опускается за горизонт. Глаза напрягаются в поисках зеленого огонька. Нико всегда говорил, что его можно увидеть, если присмотреться повнимательнее. Ничего. Еще одно пустое обещание.

Небо меняется от розовато-оранжевого к лавандовому и темно-фиолетовому, пока наконец не становится темно-синим, а звезды сияют так ярко, что выделяются на нем, как блестки на вечернем платье.

Я не понимаю, что плачу, пока не ощущаю вкус соли на губах.

<p>Глава 26</p>

Я плыву обратно к яхте, больше не беспокоясь о том, что может скрываться под толщей темной воды.

Я слышу разговоры и смех Элизы, шипение пива и звон открываемых бутылок.

Нико не было целый день, а эти придурки сидят и делают вид, что все в порядке, будто наступила очередная ночь в раю.

Когда я поднимаюсь на палубу, Элиза смотрит на меня широко раскрытыми глазами.

– Господи, Лакс, – ахает она, – с тобой все в порядке?

Убирая мокрые волосы с лица, я свирепо смотрю на нее.

– Все ли, черт возьми, в порядке? Нико не вернулся! – почти кричу я, качая головой. – И где Амма, я тоже не знаю. Вы что, ребята, просто… просидели здесь весь гребаный день? – Джейк вздыхает, ставит пиво и пересекает палубу, чтобы обнять меня. Я отшатываюсь, чуть не споткнувшись. – Почему никто не волнуется? – Я повышаю голос. – Почему всем пофиг? Нико не вернулся. Его яхты тоже нет. Робби, вашу мать, умер в джунглях, и Амма теперь тоже там?

Стоя на палубе «Лазурного неба», я с трудом вспоминаю первую ночь на Мероэ, чуть больше двух недель назад, когда я позволила себе поверить, что обрела что-то вроде дома с этими людьми.

Прежний уют исчез, сменившись гнетущим чувством. Вода темнеет, смыкаясь вокруг нас.

Нико может быть в этой воде.

Бриттани выходит из каюты с притворным выражением озабоченности на лице.

– Что происходит?

– Лакс расстроена из-за Нико, – пожимает плечами Элиза, и в ее голосе слышатся покровительственные нотки.