С пляжа доносится пронзительный свист, и мы оборачиваемся. Бриттани стоит на берегу, смеется и показывает нам большой палец. Я тоже смеюсь, погружаясь чуть поглубже в воду, чтобы прикрыть грудь, и моя смелость улетучивается теперь, когда у нас с Нико снова все хорошо.

Амма стоит рядом с Бритт, засунув руки в карманы.

Я думаю о том, как ее плечо прижималось к плечу Нико, как ее рука касалась его, когда она тянулась к черепу.

Странный день.

Всего лишь странный день.

<p>Глава 13</p>

В ту ночь мы решаем потусоваться на «Лазурном небе».

Здесь совсем не так уютно, как у костра. Мы вшестером располагаемся на палубе, освещенной гирляндой, которую развесила Элиза, а яхта плавно покачивается на волнах, стоя на якоре. Амма подключила свой телефон к колонкам, и на заднем плане тихо играет акустическая музыка.

Джейк сидит на одном из низких стульев, Элиза расположилась на палубе между его ног, положив одну руку ему на бедро, и рассказывает Нико о какой-то лодочной гонке в Сиднее. Амма сидит рядом с ними, медленно отклеивая этикетку от бутылки пива.

Бриттани опускается на колени позади меня, осторожно пытаясь расчесать мои спутанные из-за соли и влажности волосы, и я запрокидываю голову, чтобы улыбнуться ей.

– Никто так не заботился о моих волосах с самого детства, – тихо молвлю я.

– Какое кощунство! – игриво возмущается она. – У тебя самые красивые волосы из всех присутствующих на этой яхте, и оставлять их в таком виде – просто преступление.

Это смешит меня, и я делаю еще один глоток своего напитка. Я уже изрядно опьянела, и все вокруг стало мягким и туманным. Джейк сделал нам «Дайкири», но они не похожи на те ярко-розовые коктейли со льдом, к которым я привыкла в «Халеакала». Это просто свежевыжатый сок лайма в сочетании с очень хорошим ромом. Никакой клубники и в помине нет. Я пью уже третий коктейль, и у меня начинает неметь лицо, но, кажется, мне не остановиться. Чем больше я пью, тем дальше от меня этот день. Как будто все случилось с кем-то другим.

Нико смеется над рассказом Джейка, а я любуюсь им, и в моей груди разливается тепло, которое не имеет ничего общего с выпивкой.

Я так рада, что он привез нас сюда. Так рада, что мы встретили Бриттани, Амму, Элизу, Джейка. Я…

– Ладно, дорогая, у тебя уже глаза в кучу, – прерывает мои мысли Джейк, наклоняясь вперед, чтобы взять полупустой бокал из моих рук. Я сдаюсь без боя, улыбаясь ему.

– Ты только что назвал меня «дорогая»?

– Он так обращается к каждой женщине, – поясняет Элиза, легко ущипнув Джейка за колено. – Находит это очаровательным, и, к сожалению, он прав.

– Согласна, это очаровательно, – киваю я. – Я имею в виду, обычно, когда парни называют меня «милашка», «малышка» или как-то еще, я начинаю беситься.

– Я называю тебя «малышка», – возражает Нико, и я лишь отмахиваюсь.

– Я про парней, с которыми не встречаюсь. Случайных парней.

– Я случайный? – Джейк поднимает брови.

Наверное, я слишком пьяна, чтобы вести эту беседу. У меня получается выдавать только бессвязные фразы, и я качаю головой.

– Нет, мы теперь друзья. Думаю…

– Ты слишком пьяна, – раздается смешок Бриттани за моей спиной.

Это действительно так. Я давно не напивалась. Не чувствовала себя в достаточной безопасности. Когда горе не отпускает, то выпивка и наркотики – обоюдоострый меч. Они способны забрать боль, но при этом могут расколоть тебя на части и сделать уязвимым для эмоций, которые непременно накроют в самый неожиданный момент. Я ощутила это на своем горьком опыте, когда через несколько месяцев после смерти мамы пара бутылок водки в квартире превратились в четыре, потом в шесть, и следующее воспоминание – меня тошнит, и я рыдаю на полу в ванной.

Но теперь меня не накроет. Вместо этого я смотрю на своих новых друзей и жалею, что маме не доведется с ними познакомиться. Жалею, что она не сможет увидеть это место, этот кусочек рая, который кажется сном наяву.

– Готово, – радуется Бриттани у меня за спиной, поглаживая мои волосы. – Все распутано и красиво уложено.

Я протягиваю руку, и впервые за целую вечность пальцы касаются гладких волос, собранных в низкий пучок на затылке.

– Такая красота, а блеснуть негде, – улыбается Элиза и тянется за телефоном. – Но по крайней мере я могу сделать снимок. Правда, я не смогу его скинуть, пока мы не вернемся в цивилизацию.

Джейк указывает бутылкой пива на нее.

– Как тебе такая мысль: является ли место, где существуют Instagram и Twitter, более или менее цивилизованным, чем этот шедевр природы, созданный самим Господом Богом, а?

– О-о-о, – тянет Бриттани, отходя от меня и плюхаясь на палубу. – Так ты из тех, кто слишком хорош для фильтров.

– Нет, он просто старый, – поясняет Элиза, обнимая Джейка за голень и глядя на него снизу вверх. – В прошлом месяце ему стукнуло тридцать, и теперь он притворяется, что никогда в жизни не пользовался эмодзи.

– Я и не пользовался, – настаивает Джейк.

Элиза закатывает глаза.