Читаем Безмятежность полностью

 Как так вышло, что моим родителям пришлось уехать и оставить меня, я не знаю. Они и раньше уезжали, но у нас никогда не было никаких секретов. Туристы нанимали «Нику» до Сиэтла или Ванкувера, однажды папа катал их до Сан-Франциско и никогда это не вызывало никаких осложнений. Ну, что делать, если я, словно на якоре, привязана к школе? В тот раз родители собрались спешно. Я запомнила, что один из баков с соляркой был полупустой.

 - Мы заправимся в Хоакиме – ответил папа на мой вопрос.

 - Куда вы?

 Мама отвела глаза, а папа ответил:

 - Нам надо в Джуно. Кстати, зайдем и в Ситку.

 Я вздохнула.

 - А меня никак нельзя взять с собой?

 - Нет, доченька, тебе надо учиться. – Мама обняла меня за плечи и поцеловала в лоб.

 - Но хотя бы проводить вас?

  - Нет, Софи. – папа был собран и деловит. – Мы сейчас отправляемся на пристань, а ты – в школу. Давай скорее, а то опоздаешь.

 И он легонько толкнул меня в сторону выхода.

 На пороге я оглянулась. То ли от рассеянного света, то ли от тревоги расставания, они показались мне ужасно бледными, словно призраки.

 - Я буду скучать, - сказала я им. – Возвращайтесь скорее!

  - Мы обязательно вернемся за тобой, - сказал папа и голос его дрогнул. Но я была уже на велосипеде, ехала в  сторону школы. Когда до школы оставалось совсем немного, я приняла решение.  Не останавливаясь, проехала мимо школы  и повернула на мост. Я знала, куда еду. То есть приблизительно знала. Миновав Огегон Кост-Хайуэй, я проехала по городку Уоррентон, потом по 104 шоссе, миновав склады леса, я попала в поселение Хаммонд. Когда дорога кончилась, ехать стало сложнее, а потом я и вовсе вела велосипед за руль. Не доходя до берега, я бросила его в кустах и вышла на пляж. Ни туристов, ни местных жителей не было. Далеко в море тянулась каменная коса. Я пошла по ней.. Я прыгала с камня на камень, пытаясь зайти, не замочив ботинок, как можно дальше в море. Чтобы увидеть  «Нику»..

  И пусть они отругают меня за прогул, но это будет потом. А теперь я должна обязательно проводить их.

 Я ждала и ждала, иногда мне казалось что «Ника» уже прошла или, что мама и папа отказались от своей затеи и вернулись. Но вот показалась яхта. Я узнала её сразу. Я бы узнала её среди тысячи яхт её класса. Стремительная «Ника» шла в проливе. Паруса были убраны, она шла на моторе.

 Я вскочила на самый высокий камень, который был по близости, и изо всех сил замахала своим шарфом.  Мне захотелось крикнуть: «Мамочка! Папочка! Я так люблю вас!», но ветер дул с моря и они вряд ли расслышали бы мои слова.

 Папа и мама стояли у штурвала на палубе. Они увидели меня.  Папа помахал рукой, а мама подошла к борту и прижала руки к груди.

 Я навсегда запомнила их именно такими.