Читаем Бездомные псы полностью

— Само собой разумеется, все пошло хуже некуда. — мрачно сказал Раф. — Я плохой рассказчик, но в общем звездный пес вновь посетил землю. Киф знал эту историю, так вот он говорил, что звездный пес обнаружил людей, которые втыкали заостренные железяки в разъяренного быка и заставляли его распарывать животы несчастным лошадям, которые падали, а люди смеялись над ними и швыряли в них апельсиновые корки, покуда те корчились в судорогах. А еще я помню, моя мама говорила, дескать, звездный пес обнаружил некоторых птиц, которые сидели в клетках, а чтобы птицы пели, люди выкололи им глаза. Вообще-то птицы поют, чтобы поднять свой дух и прогнать прочь самцов-соперников, а ослепленные — они поют непрерывно, до потери сил, поскольку не видят, остались ли еще рядом соперники. Но как бы там ни было, звездный пес сказал человеку: «Раз ты такое творишь, будешь ты проклят самым страшным проклятием. Ты хуже любого животного. Они будут жить, как и прежде, без раздумий и сожалений, и я буду говорить с ними, обращаясь к их сердцу, слуху, нюху и инстинктам в ясном свете их сиюминутного восприятия. А от тебя я отворачиваюсь навечно, и ты проведешь остаток своих дней, терзаясь в поисках истины, которую я от тебя скрою и вдохну лучше в прыжок льва и в самоуверенность розы. Ты не годишься для того, чтобы присматривать за животными. Отныне ты будешь подвергаться несправедливости и тебя будут убивать, как и их. Но в отличие от них, ты будешь преисполнен стыда настолько, что возненавидишь мочу и экскременты даже собственных братьев и сестер. А теперь прочь с глаз моих!

Так человек и его самка, еле волоча ноги и спотыкаясь, отправились в свой одинокий путь. И с того самого дня все птицы и звери стали бояться человека и убегать от него, и человек убивал и мучил их, а некоторые виды животных и вовсе уничтожил. Так он и бьется с нами, а те из нас, кому это по силам, бьются с ним. Что ни говорите, а нынешний мир плох для животных. И насколько это возможно, они стараются жить подальше от человека. Я полагаю, звездный пес отстранил человека от его обязанностей именно за плохую работу. И то сказать, много ли добра видят животные от человека?

— Порядком рассказано, — похвалил лис. — История что надо, да и рассказал ты отменно.

— Верно, — согласился Шустрик. — Ты, Раф, славно все рассказал. И ты совершенно прав — я уже слыхал эту историю. Только ты опустил одну очень важную подробность, о которой мне в свое время говорили. Дело в том, что когда человек был посрамлен и изгнан, ему было позволено взять с собой в дорогу любое животное, которое согласится пойти с ним по доброй воле и разделить тяготы его жизни. Но только два животных изъявили согласие — то были собака и кошка. И с тех самых пор эти животные ревнуют друг друга и постоянно ставят человека перед выбором: кого он любит больше? Но одни люди любят собак, а другие кошек.

— Что ж, — сказал Раф, — если в этом мораль, в чем я, честно говоря, не очень уверен, то я напрасно беспокоился. Сдается мне, ты любую историю можешь вывернуть наизнанку. Но я твердо знаю одно — для меня нет подходящих людей.

— Раф, а если ты найдешь хозяина, ну, предположим, что найдешь, то каким он тебе представляется? Что он должен делать?

— Пустая болтовня.

— И все-таки. Хотя бы для развлечения, предположим! То есть предположим, что тебе… ну, пришлось бы жить с человеком, а он оказался… ну, добрым, хорошим, порядочным… Каким бы ты хотел, чтобы он был?

— Ну что же, во-первых, чтобы он попусту не лез ко мне, покуда мне этого не захочется, и не обращал на меня внимания, когда мне охота полаять. А если он вздумает лезть ко мне и станет приставать, я откушу ему руку. И вообще, судить о нем я буду, во-первых, по запаху, а во-вторых, по голосу. Надо, чтобы он дал мне время как следует обнюхать его — его руки, обувь и прочее. И если он мне понравится и я почувствую к нему расположение, то пусть тогда скажет: „Привет, Раф! Хочешь косточку?“ — или что-нибудь в этом роде. А потом пусть даст эту самую косточку и оставит меня в покое, покуда я грызу ее, а сам тем временем пусть занимается своими делами. А потом я бы разлегся на полу и… Ох, Шустрик, что толку говорить об этом? Ты вынуждаешь меня болтать попусту.

— Да нет же! Просто твои слова свидетельствуют о том, что и у тебя есть по этому поводу кое-какие соображения.

— Не пора ли отправляться на охоту? — остановил Раф Шустрика. — Что-то я проголодался.

— И то, пора. Брюхо-то подвело? Ничего, уточка да курочка — оно и порядок!

1 ноября, понедельник

— Ну, Стивен, могу вас поздравить: вы оказались совершенно правы.

В голосе доктора Бойкота звучала неподдельная радость.

— Простите, сэр, прав — в чем?

— Относительно собак.

— Вы про аутопсию курильщиков? Ну, если…

— Нет, я имею в виду тех, которые сбежали. Семь-три-два и эта, которая у Фортескью.

— А, вы про это, шеф. Но я, кажется, ничего про них не говорил — кроме того, что не стоит поднимать лишнего шума.

— Вот именно. То, что вы придерживаетесь этой линии, в высшей степени разумно. Кроме того…