Деннис был расстроен не на шутку. По природе деятельный и упорный до настырности, он несколько лет тому назад, практически без гроша за душой, арендовал ферму «У Языка», твердо решив завести свое хозяйство и ни от кого не зависеть. Поначалу ему пришлось туго — настолько, что он, наверное, пошел бы на попятный, если бы не сочувствие и моральная поддержка Билла Рутледжа, старого забияки и острослова с соседней фермы «Долгой». Случалось, детишки неделями сидели без сладкого, а Деннис — без сигарет, питаясь чем Бог пошлет. Теперь же, благодаря отчасти собственному трудолюбию, отчасти — стойкости и тороватости своей жены Гвен, Деннис уже крепко держался на плаву.

Ферма процветала, в хозяйстве появилось все необходимое, девочки подрастали что надо. Если Деннис чего и боялся, так это как бы какой негодяй не разорил его или не надул при торге. История с овцами — которая расстроила бы любого из местных фермеров — ему пришлась, что называется, в самое больное место. Перед глазами снова встал призрак прежних тяжелых времен, а еще противнее была мысль, что там, за озером, завелась какая-то нелюдь, с которой он ничего не может поделать.

— А вторая, слышь, Боб, — продолжал он, — она на Мшанике, у самых скал лежит, на камне, возле самого озера. И обе, слышь, одинаковым делом — порванные вовсе, и куски вокруг разбросаны. А каких костей и вовсе нет — костей и цельных кусков — с одной ярки, почитай, половины нету.

— Тогда, верно, собака, — с ударением проговорил Роберт, глядя Деннису прямо в глаза.

— Я, слышь, и сам тово подумал. Но Билл грит — евонные псины все на месте…

— Могли какие и приблудиться. Хоть с Конистона, хоть с Лангдейла. Только оно, брат, собака, верно грю, собака. Теперь дело одно — бери, тово, ружо, и с утречка…

— Во, мать твою! — выругался Деннис, затаптывая окурок сигареты. — И так, слышь, дел невпроворот…

— Ты, тово, псину-то спервоначалу пореши, а там глянь на ейный ошейник, ежели он на ей есть, — посоветовал Роберт.

— Ну уж тогда я сволочугу эту, хозяйна-то ейного, прямиком в суд, — посулил Деннис. — Это уж верное дело. Тут, слышь, еще курей да утей потаскали. Всю загородку раскорежимши — враз видать, не лысица. Сволочуга эта мне в суде ответит, уж точно.

— Верно говоришь, — поддакнул Роберт, — верно. — Потом, после подобающей случаю паузы, добавил: — Ты сейчас куда, в Улвертон?

— Не, в Брафтон, надо, слышь, пару покрышек на колеса прикупить. Тебе не в ту сторону?

— Не, брат, не сейчас.

Деннис, по-прежнему сокрушаясь о загубленных овцах, не спеша покатил долиной в сторону Ульфы.

— А у обезьяны пошли одиннадцатые сутки, — закончил свой доклад мистер Пауэлл. — По-моему, это немало.

— Цилиндр чистят регулярно? — осведомился доктор Бойкот.

— Разумеется, шеф. Да, а что насчет морских свинок? — спросил мистер Пауэлл, снова раскрывая блокнот.

— Тех, которым вводят никотиновый конденсат? — уточнил доктор Бойкот. — А что с ними? Мне казалось, что уж здесь не может быть никаких проблем.

— Я только хотел узнать, до какого момента нам использовать одних и тех же свинок.

— До самого конца, разумеется, — кратко ответил доктор Бойкот. — Не забывайте, что они стоят денег. А кроме того, это даже и гуманно. В отчете Литтлвудского комитета была целая глава о нецелесообразной жестокости. Мы не имеем права использовать двух животных там, где можно обойтись одним.

— Ну, в этой группе инъекции производились в оба уха, и практически во всех случаях уши пришлось ампутировать — то есть во всех случаях, когда наблюдалось образование раковой опухоли.

— Ну, так теперь можете использовать для той же цели их конечности.

— Вот так, да? Ясно, шеф. Я просто этим никогда раньше не занимался. А анестезию применять?

— Вы что, с ума сошли? — искренне удивился доктор Бойкот. — Это же бешеные деньги.

— Да, я знаю, только доктор Уолтер говорит…

— За этот проект отвечаю я, а не Уолтер, — заметил доктор Бойкот и, прежде чем мистер Пауэлл успел хоть как-то выразить свое согласие, продолжал: — Да, а есть какие-нибудь новости о собаках, семь-три-два и восемь-один-пять?

— Никаких, — ответил мистер Пауэлл. — Боюсь, уже и не будет. Они сбежали… дайте-ка подумать… да, одиннадцать дней тому назад. Их наверняка кто-нибудь пристрелил, или подобрал, или они ушли в Уэльс. Думаю, мы о них больше никогда не услышим.

— Постучите по дереву, — пробормотал доктор Бойкот, криво улыбаясь.

Мистер Пауэлл в шутку постучал себя по голове. Если бы ему дано было знать, что таит в себе будущее, он наверняка не поленился бы собственными ногтями содрать лак со стола доктора Бойкота — в отличие от его собственного, этот стол был не пластмассовым, а деревянным.

СТАДИЯ ЧЕТВЕРТАЯ

27–28 октября, среда — четверг