Читаем Бездна полностью

- Надо, но не юристам, - вернула все на место Светка, - ты бы своим делом занимался лучше. Ты свою дорогу выбрал, и она далеко отстоит от черных дыр.

- Но это же наша Вселенная, - не унимался Сашка, - это происходит буквально рядом с нами! Как можно так к этому относиться!

- "Все вокруг колхозное, все вокруг мое"... - процитировал Серега.

- Это просто вопрос комфортности самоощущения человека в этом мире, сказал Влад. -- Каждый из нас знает, что когда его срок на земле кончится, он умрет. Часто ли мы возвращаемся к этой мысли в повседневности? Нет. Мы сами себе ставим "блок" на эту тему. Но всегда были и будут люди, которые бьются со смертью за вечную жизнь, хотя логика говорит: этот вопрос неразрешим. Те же алхимики -- они не решили этот вопрос до конца, но мы ведь обязаны им многим открытиям в биологии, химии, медицине, и их открытия позволили победить эпидемии болезней, считавшихся неизлечимыми, и удлинить срок человеческой жизни. В какой-то мере это решение вопроса бессмертия. То же самое здесь. Для Александра невозможно не думать о проблемах, которые, вполне вероятно, неразрешимы по своей природе, а Светлана с Мариной заблокировали опасную для себя тему. Вы по-разному ощущаете себя в этом мире, и все.

Влад в компаниях говорил не часто и вообще не привечал всякого рода тусовки. Он не любил быть на виду, хотя его высказывания часто расставляли существенные акценты в возникающих спорах, как по поводу теории государства и права, так и касательно прогнозов на ближайшую игру "Спартака" - в равной мере. Кроме того, Влад умел и сам воспринимать информацию, был внимательным и благодарным слушателем. Сашка всегда ценил это качество в друге. Разговоры с Владом позволяли ему самому привести мысли в порядок, когда их накапливалось достаточно много, чтобы начался интеллектуальный хаос.

После этого разговор постепенно перешел на воспоминания случаев из студенческой жизни, которая вдруг, после сегодняшнего экзамена, диалектическим "скачком" оказалась в прошлом.

Вечером, трясясь в вагоне метро, оставшись, наконец, наедине со своими мыслями, Сашка с грустной улыбкой, выплывшей на его длинное лицо, отметил: в последних разговорах однокашников уже зазвучала ностальгия по прошедшим пяти годам.

Ностальгия... Знал ли он это чувство раньше? Стареем, стареем!.. 2

На выпускной скинулись всем курсом и сняли небольшое кафе в районе станции метро "Марксистская". Маленький зал с трудом умещал всех желающих присоединиться к пиршеству. Из двухсот пятидесяти выпускников на выпускной пришло человек сто семьдесят, зато многие привели с собой свои половины со штампом в паспорте или без такового.

Сашка привел Нелю.

Неля была моложе его на два года -- пару месяцев назад она справила свое "гражданское совершеннолетие". Они были вместе уже давно: четыре года назад Сашка познакомился с ней на дне рождения Нелиного двоюродного брата. Неля приехала в Москву незадолго до этого праздника (до этого она жила в Ленинграде), но внешне и по разговору вписалась в московскую молодежную тусовку сразу. Сашка поначалу не обратил на нее особого внимания как раз из-за этой кажущейся на первый взгляд "вписанности" - он никогда не любил серые стандарты. Потом, как водится, были танцы с выключенным светом, и так сложилось, что они танцевали с Нелей. Она хорошо чувствовала музыку, и Сашка завел разговор на "околомузыкальные" темы. И тут Неля обнаружила серьезное знание западной альтернативной музыки, которая не имела широкого хождения в России. Сашка сам слушал такую музыку редко, и нельзя сказать, чтобы она ему сильно нравилась, но... Неля ломала стереотипы, и этого было достаточно, чтобы Сашка заинтересовался ею.

Они стали перезваниваться, обмениваться кассетами (Нелин старший брат работал представителем крупной российской внешнеторговой фирмы в ФРГ), потом начали встречаться, все чаще и чаще. У них оказались схожие политические взгляды -- они оба не переваривали "новых демократических ценностей", считая, что за них слишком дорого заплачено, а главное, придется еще заплатить. При этом Сашка был гораздо радикальнее настроен, чем Неля, которая всегда старалась смягчить его, не изменяя, впрочем, своим взглядам.