Да, ночью, лежа в его объятиях в темной, не до конца отремонтированной квартире, было приятно помечтать о том, что я с ним еще увижусь. Мы сможем как-нибудь встретиться, выпить кофе или вечером после парома зайти в бар и пропустить стаканчик. Мы будем снова часами болтать о разном, а потом займемся любовью в его квартире. На этот раз я задержусь, и мы вместе проснемся утром. Тогда он объяснит мне, как ему удается жить в этой дыре. Его квартира напомнила мне, как выглядел дом дедушки с бабушкой на второй неделе затеянного мной ремонта. Первое, что бросилось мне в глаза, когда мы вошли, – это стена, измазанная образцами краски. Очевидно, со временем он менял свое представление о том, какой цвет предпочтительнее. Стену испещряли ровные горизонтальные и вертикальные полосы. Более десятка разноцветных участков стены, расположенных почти в идеальном порядке. Отражение его нерешительности.

Кухня была почти разрушена. В потолке гостиной зияло отверстие в том месте, где Каллум собирался повесить люстру. Скелет встроенного шкафа стоял, прислоненный к стене, в его спальне. Нет, вешать одежду туда было можно, но над ним еще предстояло поработать. Когда я занималась ремонтом, то не могла дождаться, когда все будет закончено и я смогу насладиться результатом, а вот Каллум открыто признавался в том, что забросил дело уже несколько месяцев назад. Очень странно!

Что же меня в нем так заворожило? Он относится к той категории мужчин, которых я прежде сторонилась как чумы. Начать с того, что прическа у него более модная, чем у меня. На макушке волосы курчавятся, а на затылке и по бокам стрижка идеально короткая. А еще я уверена в том, что эти кудри – результат применения средства. Черт его побери! Я не пользуюсь никакими средствами. А его грудь? Она у него от природы такая гладкая, или он обрабатывает ее воском? Исходя из презумпции невиновности, можно сказать, что Каллум на самом деле – шестифутовое сочетание мужественности, идеально уложенных локонов и лишенной волос кожи. Он пах так, словно был героем рекламы крема после бритья. Это был или аромат его шампуня, или дезодоранта, или того и другого. Чем бы это ни было, без сомнения, тут не обошлось без метилхлороизотиазолинона, лауретсульфата натрия и еще бог знает чего. Следует предупредить его, что промышленные химикаты, которыми он пользуется, ударят по его эндокринной системе и со временем поспособствуют старению клеток.

Хуже всего то, что он относится к капиталистическому, корпоративному типу людей. Сейчас, вспоминая о том, как протекала моя жизнь, когда я и сама занималась корпоративным правом, я не могу испытывать по отношению к прошлому безумию ничего, кроме отвращения. Работай больше, чтобы получать больше денег, на которые можно купить больше вещей, чтобы компании могли заплатить больше своим сотрудникам, а те в свою очередь – купить больше вещей. Кошмар!

Временами, когда он заговаривал ночью, мне казалось, что я чувствую, как его образ жизни вот-вот лопнет по швам, как он готов вырваться из клетки, в которую сам себя заключил. Я видела в Каллуме то же недовольство и смятение, которые испытывала сама, когда была по уши погружена в корпоративный стиль жизни. Возможно, я не могу забыть о нем только потому, что этот человек вызвал во мне жалость. Он напомнил мне саму себя в прошлом. Мне захотелось его спасти.

Дерьмо! Кого я пытаюсь надуть? Мне он по-настоящему понравился. Мне понравились его квадратная челюсть и удивленная улыбка, появлявшаяся всякий раз, стоило мне заговорить. Мне понравились его тихая самоуверенность и намек на буйную фантазию, прячущуюся где-то под его костюмом и ждущую, когда придет время освободиться.

Но больше всего мне понравилось, как уютно я чувствовала себя в его объятиях, а потом после изнуряющего безумного приключения возвратилась домой, где смогла наконец немного передохнуть. Мне понравилось показывать ему мое дерево, а до этого затаскивать его в воду. Было забавно беседовать с ним часами, наблюдать за удовольствием, смешанным с испугом, которые отражались у него на лице по мере того, как он покидал свою наезженную колею.

В другой жизни я бы сейчас, словно школьница с кружащейся от счастья головой, строила планы о том, как снова с ним встретиться, но вместо этого я собиралась с головой окунуться в работу. Я его больше никогда не увижу.

Это было бы несправедливо к нам обоим, но мне очень хотелось расслабиться и наслаждаться слепой наивностью так, как наслаждался ею Каллум. Хотелось бы мне верить, что годы будут ко мне милосердными, что есть еще время, чтобы растрачивать его попусту, что можно ожидать, когда жизнь повернется ко мне лицом. Хотела бы я иметь время для флирта и глупых любовных интрижек с мужчинами, которые используют средства для волос. Хотелось бы мне потратить несколько ночей или недель на эту интрижку, а потом решить, куда это меня заведет. Не обязательно, чтобы она была долгой и счастливой, хватит и того, что я чувствовала себя счастливой здесь и сейчас.

Глава третья

Каллум