Читаем Без Любви полностью

…Желчный подполковник выслушал рассказ Арцыбашева целиком, ни разу не перебив. И вопросов не задал. Дымил папиросой, играл желваками, смотрел исподлобья. Чем дольше длилась пауза, тем Арцыбашеву становилось все более очевидным, что он победил. История не будет иметь для него серьезных последствий.

- Фархад Нуралиевич, - обратился подполковник к Мирзоеву, - у вас есть вопросы?

Мирзоев подумал, просмотрел записи, которые вел по ходу разговора, и отрицательно покачал головой.

- У вас? - подполковник посмотрел на двух майоров.

- Нет.

- Никак нет!

- Идите, Арцыбашев, в коридор, и там ждите.

Арцыбашев решил, что можно себе позволить некоторые вольности, и вышел, ничего не сказав.

Часом позже в офицерском кафе Мирзоев ему сообщил:

- Никто не хочет выносить сор из избы. Заключение практически готово. Самоубийство на почве алкоголизма и общей депрессии. Но это, так сказать, формулировка для служебного пользования. А для широкой общественности подберут что-нибудь попристойнее… На самом деле к тебе было очень много вопросов. Удивляюсь, как ты мог потерять осторожность! О ваших со Студеным шкурных делах не знают только дети и женщины.

- Чего ж мне не задали эти вопросы?

- Я говорю: никому не нужно лишнее говно выставлять напоказ. Но из армии тебя уберут.

- В смысле?! - у Арцыбашева с вилки сорвался кусок гуляша.

- Из сороковой армии, - Мирзоев улыбнулся. - Готовься к новому месту службы.

- Тьфу, бля! Да сколько угодно! Мне этот интернациональный долг уже вот где сидит.

- Потише. Между нами говоря, к концу года, самое позднее - к началу следующего, ни одного нашего солдата здесь не останется.

- Не от тебя первого слышу. Только одного не понимаю. Что, вот так просто возьмем и уйдем? На фига тогда лезть было? Сколько парней зазря уложили!

Мирзоев возвел маслянистые глаза к потолку, сложил руки лодочкой:

- Новые реалии, новое мышление. Ты думаешь, чего я к штабу прибился? Перестройка! Надо искать новое место в жизни. На передовой уже не актуально.

Помолчали, доели. Допили компот. Вытирая губы салфеточкой, Мирзоев еще раз сказал:

- Так что готовься к переезду, майор. Куда-нибудь за Урал.

Арцыбашев в ответ только фыркнул:

- Там всяко лучше, чем здесь!

Новое назначение было объявлено к вечеру. Все это время Арцыбашев томился в коридорах штаба. Последнюю пару часов скрасил чтением "Интердевочки" Кунина - кто-то из офицеров забыл на стуле журнал "Аврора", тот номер, где было начало романа. Мирзоев несколько раз проходил мимо, но ничего не говорил, только подмигивал ободряюще. А стоило перевернуть последнюю страницу, как вызвали в кабинет.

Арцыбашев был уверен, что готов к чему угодно, но сильно удивился услышанному: ГДР, Берлин!

- На сдачу дел и сборы двое суток. Управитесь, майор?

- Нет…

- Надо управиться!

Озадаченный, Арцыбашев вышел на улицу и стал дожидаться Мирзоева. Фархад появился часа через два. Издалека заметил Арцыбашева и пошел к нему, улыбаясь.

- С тебя бакшиш.

- То есть?

- Был выбор: Туркестанский округ, Забайкалье или Берлин. По всему выходило, что тебе светит второе. Но я постарался… Ты не рад?

- Просто растерян.

- Все-таки Европа, дружище. Я тебе сам завидую. Мне заграница не светит. Я не рассказывал, почему? Ну и не надо этого знать! Ничего интересного. Тебя подбросить к самолету?

- Погоди. Мне в еще одно место надо попасть. Позарез надо! Помоги, а? Бакшиш удвоится…

***

На КПП дежурил тот же прапорщик Муслим.

Арцыбашев остановил уазик перед шлагбаумом, приоткрыл дверцу, чуть высунулся. Прапор, узнав его, подошел. Перед тем как поздороваться, оглянулся назад, будто боялся, что подчиненные ему двое солдат подслушают диалог.

- Привет! - Арцыбашев протянул руку.

- Здравия желаю, товарищ майор!

- На месте?…

Муслим вздрогнул и замотал головой:

- Нельзя туда!

- Почему? Проверка какая-то?

- Нельзя! Там все оцеплено, никого не пускают!

- Что случилось?

- Пожар…

Только теперь Арцыбашев сообразил, что давно услышал запах гари, но не придал значения этому обстоятельству.

- А Тохтамбашев?

Спросил, а сам уже знал ответ. Недаром было предчувствие! И сон приснился дурацкий. Длинный был сон, с множеством эпизодов, но Арцыбашев наутро вспомнил только один: как стоит он, протянув руку, на кабульском базаре и подаяние просит…

- Жора сгорел, - прапорщик опять оглянулся и подтянул портупею. - Так что лучше не суйся туда, мало ли что.

Но Арцыбашев все-таки сунулся. Поставил уазик возле столовой и прогулялся пешком, цепким взглядом фиксируя мельчайшие детали обстановки. Дивизия жила своей обычной жизнью, пока не подойдешь к пепелищу - невдомек будет, что случилось ЧП.