Терпеть, терпеть и терпеть, сколько можно? Ради чего? Я сгорал заживо, я наблюдал за смертью своих друзей, я терял руки, я пожертвовал девушкой которую люблю, а позже пытался убить ее снова. И абсолютно всегда я был беспомощен. Всё что я умею — ныть, и плыть по течению, строя из себя героя, но каждый раз бросаясь в пекло.

— Алан, пожалуйста, — я услышал умоляющий женский голос откуда то снаружи. Это была Элизабет. Взяв себя в руки, словно в последний раз, я вырвался в реальность. Кажется, снаружи не прошло и секунды. Едва я успел увидеть держащую меня за руку Элизабет, и спину Белого мечника, как реальность перемешалась.

Упав на каменный пол в какой то темной пещере, я начал извергать из себя желудочный сок. Голова ужасно кружилась, и вместе с тем в теле нарастала боль. Элизабет лежала рядом, в луже крови вокруг ее головы. Я с трудом подполз к девушке, но было уже поздно. Не знаю, как далеко она переместила нас, но похоже это убило ее.

Без сил распластавшись рядом с ней, я беспомощно закрыл глаза. Боль в теле лишь нарастала. Я уже слился с атрибутом материи, но похоже, Азариас ошибся. Он не стабилизирует ману. Вместо стабилизации, моя душа разрушается от чрезмерной нагрузки.

Войдя в горизонт, я подбежал к кристаллу печати, в надежде что то исправить, но было уже поздно. Через мгновение, кристалл и всё пространство вокруг разорвалось в клочья.

Что же, кажется, это конец. Простите, что подвел вас, ребята. Мои амбиции идут к черту, если я не могу даже удержать дарованную мне силу в руках. Стоя в пустоте, я лишь тупо смотрел в никуда. И зачем всё это было нужно? Чувство, будто я забыл нечто важное, не отпускало меня.

Ответ на мой вопрос, последовал незамедлительно. Сначала один голос, потом два… С каждой секундой их становилось больше. Внезапно я обнаружил, что мой силуэт переливается всеми цветами радуги, словно космос, а внутри, словно на кофейной гуще, бушуют ураганы.

Что это? Подумал я, глядя на две ярко сияющих «звезды» на моем теле, словно стремящихся слиться воедино.

Лишь коснувшись их, мое сознание затянуло внутрь.

Глава 26 — Горячая кровь. Часть 1

С трудом открыв глаза, Рокудо увидел хрупкую нежную руку, лежащую у него на пастели. Рядом с ним на полу сидела Эви. Кажется, девушка сейчас спала; В свои 14 лет, она выглядела на все 17. Интересно, узнал бы ее Алан?

С грустью глядя на девушку и вспоминая недавние события, Рокудо вновь начинал испытывать чувство вины. Хватаясь за прошлое он едва не провалил ту единственную миссию, что сейчас имела значение.

“Почему я так цепляюсь за Эви? Только лишь из за обещания?” — думал Рокудо, разглядывая длинные светлые волосы, и подаренное им бежевое походное платье. Оно было ей очень к лицу.

“Она ведь мне почти как младшая сестра,” — поймал себя на мысли Рокудо, прежде чем Эви внезапно проснулась, посмотрев парню в глаза.

— Не прилично так засматриваться на девушку.

— Извини… — Рокудо неожиданно для себя, смущенно отвернулся. Смущение для него было новым, неизведанным чувством.

— Как твой атрибут?

— Откуда ты знаешь…

— Маэстро знает, он и рассказал.

— Понятно, значит больше нет смысла скрывать, — парень горько улыбнулся, опуская голову. Он до конца надеялся, что об его проклятии никто не узнает.

— Почему ты не рассказывал мне о нём? Это ведь такая сильная способность!

— Ты правда так считаешь? — Рокудо удивленно посмотрел на девушку.

— Ну да. А что не так? Конечно, эта сила опасна и для тебя тоже… Но ведь в нашем мире, лучше с атрибутом, чем без, верно?

— Да, просто… — парень колебался, не решаясь рассказать что то девушке.

— Что то не так? С твоим атрибутом.

— Я… не знаю. Это долгая история, и она полна ужасов. Хочешь ли ты узнать ее?

— Хочу, — девушка решительно сжала руку Рокудо.

— Хорошо, раз уж ты и правда не против, то наверное, я могу рассказать.

После продолжительной паузы, парень продолжил:

— Дело вот в чём… всю жизнь, сколько себя помню, меня травили за эту силу. В детстве меня часто избивали со словами вроде: “А чего тебе будет, ты же даже кровь не теряешь. Постой смирно, потерпи немного”, — Рокудо расстегнул красную куртку, и указал на множество шрамов на голом торсе.

— Я ведь был бездомным, как и многие другие, после нападения культов на Полимиум двадцать-пять лет назад. Бесконечно слоняясь по улицам города в поисках еды, я то и дело подвергался нападкам со стороны.

— Казалось, что даже в этом, самом большом на континенте городе, вся шпана знает о моей “особенности”. Нападая, они даже не пытались мне что то сломать. Только резали, и оставляли шрамы. А я каждый раз никак не мог потерять сознание, ведь кровь почти всегда возвращается ко мне. Несмотря на это, я терпел. По началу я думал, что если буду отвечать им силой, то лишь подтвержу их слова.

— Со временем, я стал ненавидеть всех, кто хотя бы бросал в мою сторону взгляд. Мне казалось, словно они осуждают меня. Наверное тогда, я стал на этот “кровавый путь”.