Женские голоса затеяли с ним какую-то непонятную игру, то приближаясь к нему, то удаляясь. Только ему начинало казаться, что он зафиксировал, откуда они звучат, как они коварно перемещались в другое место. Женщины спрашивали у него о чем-то. Он не мог разобрать слов, но это было и не важно. Удивляло одно – он не слышал голоса Майи, скорее всего, она где-то задерживалась. Ему хотелось отдохнуть, но он не мог этого сделать, пока не пришла Майя. Нужно было ее дождаться. Впрочем, она, наверное, скоро придет. В женских голосах, звучавших возле него, ему слышалось злорадство – по-видимому, они не хотели, чтобы Майя приходила.

Тело увеличивалось, распухало растущим под кожей мясом, заполняя собой все окружающее пространство. Из-за этого он не мог разобрать – о чем твердят эти женщины, хотя прекрасно понимал, что они говорят о нем – водят сейчас, наверное, взявшись за руки, хоровод и рассказывают друг другу все, что они о нем знают. Он чувствует, что все они враждебно настроены по отношению к нему. Но теперь ему это безразлично, потому что скоро он станет таким огромным, что никто из них уже не сможет причинить ему вреда. Совсем скоро он заполнит собой все вокруг, и станет для них неуязвимым. Главное, чтобы его кожа выдержала натиск растущей плоти. Иначе он лопнет, забросав все вокруг кусками мяса и кровью.

Кап. Кап. Кап. …Тишина…

А Майя все не приходила. Неужели, ему теперь придется ждать ее вечно?

Глава 3

Первое, что он ощутил, когда окончательно пришел в себя – его веки выстланы с исподу оранжевой светящейся лавой. Вынырнув из небытия, как только что появившийся на свет младенец, он испугался первого контакта с окружающим миром. Он узнал себя, свое тело. Почувствовал соприкосновение спины с твердой поверхностью, ощутил связность всех своих членов. Он постарался открыть глаза, но веки как будто срослись. Когда он дергал ими, оранжевый цвет становился ярче, но веки упорно не желали разлипаться.

Тело претерпело изменения, которые были незнакомы ему и страшны. Он потянулся к глазам, отметив при этом, что что-то мешает рукам двигаться свободно. Голова была как в тисках. Первое о чем он с ужасом подумал – неужели он напился вчера и проспал свой рейс? Он должен был лететь в Москву на съемки «Предчувствия любви». Сколько сейчас времени? Мысли, тревожные и яркие, как всполохи молний, ускользали от него.

Боль обрушилась на него не сразу. Она проявилась через какое-то время после пробуждения, и облепила все тело огромной жгучей медузой. Он не помнил, чтобы когда-то испытывал подобные страдания. И дело было даже не в силе этой боли, а в том, что она была незнакома ему, не была похожа ни на одну доселе испытанную боль. Он хотел спросить «Что со мной?», но язык, распухший, и с трудом помещавшийся во рту, лишь вяло шевельнулся, царапнув небо. Попробовав сглотнуть, он не обнаружил у себя ни капли слюны. Боль, пульсирующая, невероятная, вгрызалась под кожу, пронзая мышцы, и сила ее была неистощимой. Болело все тело, но голова и грудь, которые как будто были обложены раскаленными углями, страдали особенно. После каждого вздоха ему казалось, что его грудная клетка вот-вот разорвется.

Он слышал людские голоса рядом с собой, но не понимал смысла произносимых слов. Голоса звучали как пчелиный рой. Пахло чем-то смутно знакомым и пугающе неприятным – природу этого тошнотворного запаха, острого и коварного, он никак не мог постичь. Запах был связан с болью, являлся ее продолжением.

– Очнулся, – произнес возле него мужчина.

Услышав этот четкий, с металлическими нотками голос, он, не осознав еще смысла произнесенного слова, догадался, что с ним произошло несчастье. Мрачные знаки – пугающий запах, чужие голоса, противное позвякивание стекла, сложились в одно целое. Память развернула, наконец, перед ним ретроспективу последних событий. Он сидит за рулем, рядом с ним Майя – они едут к ней домой, и Майя начинает щекотать его. Он отвлекся от дороги буквально на одно мгновение. Последнее, что он помнит – внезапно перед ним возник, как из-под земли, черный джип и начал медленно, как в страшном сне, но неотвратимо приближаться. В тот момент все его органы восприятия удивительным образом обострились – за секунду до столкновения он с абсолютным спокойствием констатировал, как сладки Майины духи, и до мельчайших подробностей успел разглядеть надвигающуюся на него машину, отметив при этом, что на ее лаковом черном рыле с вытаращенными фарами застыла гримаса брюзгливого удивления. Где-то вдалеке слышался Майин истошный визг, но он, как завороженный, не мог отвести взгляда от глаз-плошек, что смотрели на него в упор… Вот откуда эта боль – после столкновения, он, вероятно, получил травмы, и теперь находится в больнице.

После того как произнесли: «очнулся», вокруг закрутился хоровод самых разнообразных звуков.

– Пришел в себя. Молодец, – сказал все тот же голос. Что-то звякнуло неподалеку от его головы. Он услышал, как кого-то просят зайти в реанимацию.