Джеймс Хэдли Чейз

Без денег – ты мертв!

Глава 1

Нью-Йорк совершенно невыносим в холодное время года, когда температура опускается ниже нуля, а с неба сыплется дождь и снег. Скучая по теплу и солнцу, я вспомнил, что вот уже два года не ездил в Парадиз-Сити, и живо представил весь уют и комфорт отеля «Спэниш Бэй» – «Испанский залив», – лучшего на побережье Флориды.

О деньгах я мог не беспокоиться – пару моих рассказов недавно купил «Нью-Йоркер», а последняя повесть уверенно держалась на третьем месте в списке бестселлеров.

Глядя из окна на серое небо, падающий снег, людей, медленно двигающихся внизу на ледяном ветру, я потянулся к телефону.

Удобная штука телефон. Пришла в голову шальная идея – телефон может тут же превратить ее в реальность, разумеется, при наличии необходимой суммы. Она у меня имелась, так что через несколько минут я разговаривал с владельцем отеля «Испанский залив» Жаком Дюлаком, а чуть позже мне зарезервировали номер с видом на море.

Через тридцать шесть часов я вышел из аэропорта Парадиз-Сити, и сверкающий белый «кадиллак», посланный за мной, быстро домчался до чудо-отеля, предназначенного для одновременного приема всего пятидесяти гостей с обслуживанием по высшему разряду.

Первую неделю я отдыхал: грелся на солнышке, болтал с красотками, неумеренно ел (в отеле имелась прекрасная кухня). Затем все наскучило, и я вспомнил об Эле Барни. Первая встреча с ним произошла два года назад. Барни, распухший от пива бродяга, подарил мне прекрасную идею, которую я и воплотил в своей книге. Являясь ходячей энциклопедией скандальной хроники побережья и, по его выражению, «держа ухо к земле», Барни знал буквально все скрытое от посторонних глаз: чужие тайны, преступления, махинации – ничто не ускользало от него.

Я поинтересовался у Дюлака, где сейчас находится Барни.

– Куда он денется, – улыбнулся тот, – Парадиз-Сити без Барни все равно что Париж без Эйфелевой башни. Скорее всего вы найдете его недалеко от таверны «Нептун».

И вот однажды, после прекрасного обеда, я отправился по набережной, запруженной туристами, обвешанными кино– и фотокамерами, на поиски старого знакомого.

Он действительно сидел у входа в захудалую таверну. Одежда его ничем не отличалась от той, в которой я видел его в последний раз, – те же грязные, в сальных пятнах, штаны и майка. Держа в руке пустую банку из-под пива, он напоминал уцелевший огромный обломок кораблекрушения, омываемый со всех сторон толпой.

Как все на свете, Барни знавал лучшие дни, держал когда-то школу ныряльщиков и считался экспертом в этом виде искусства, о чем поведал мне Дюлак. Теперь-то в это верилось с трудом, глядя на его огромное, распухшее от пива и почерневшее от солнца лицо, лысеющий череп, маленькие глазки, бегающие по сторонам в поиске легкой наживы. Пиво погубило его. Он сидел, как огромный паук, поджидающий очередную жертву.

Барни заметил мое приближение.

По тому, как он напрягся, подобрал огромное брюхо и выбросил в воду пустую банку из-под пива, я понял: меня узнали. Я представлял для него сейчас оазис в пустыне.

– Привет, Барни, – остановился я рядом. – Узнаешь меня?

Он кивнул, маленький красный паучий ротик скривился в подобии улыбки.

– Конечно, у меня прекрасная память. Мистер Кэмбелл, писатель, верно?

– Наполовину. Что писатель, верно, но имя – Камерон.

– Ну да, Камерон, верно. Уж что я запоминаю, так это лица. Подкинул вам байку о бриллиантах Эсмальди, так?

– Так ты и сделал.

Он поскреб волосатую ручищу.

– Написали книгу об этом?

Нашел дурака. Я отрицательно покачал головой.

– Прекрасная история. – Он опять почесался и посмотрел на вход в таверну. – Всегда держу ухо к земле. Хотите услышать еще?

Я ответил, что готов слушать, если это действительно интересно.

– Хотите расскажу о марках Ларримора? – Маленькие глазки испытующе впились в меня.

– Ну, марки… Кому это интересно?

– Сильно сказано. Разбираетесь в марках, мистер?

Пришлось признаться, что я ничего в них не понимаю.

– Я тоже не интересовался, пока не услышал про марки Ларримора. У меня ведь всюду друзья: газетчики, которые любят поговорить, полицейские, иногда болтающие лишнее, я все слушаю, поскольку держу ухо к земле. Ну, как?

Я сказал, что марки меня не интересуют.

– Верно. Но только это не обычная история. Давайте выпьем пивка и побеседуем.

Он тяжело поднялся и, рассекая толпу, огромный, как бульдозер, устремился в таверну.

Сэм, негр-бармен, лениво протирал стаканы, но при виде нас глаза его оживились. Еще бы, несколько часов подряд он будет продавать пиво плюс получит неплохие чаевые.

– Здравствуйте, мистер Камерон, сэр, – просияв улыбкой, заговорил он, – рад снова видеть вас в Парадиз-Сити. Что закажете?

– Два пива, Сэм. – И, как принято в этом городе, я поздоровался с ним за руку.