Читаем Без буржуев полностью

К примеру, обувь могут починить и нормально, но если по небрежности порежут или поцарапают верх, никакой компенсации вы не получите, хотя бы пара поврежденных сапог стоила вам 50 рублей. Заклеивать резиновую обувь почему-то берется одна мастерская в городе, да и та посылает для вулканизации на завод, а когда вы через день возвращаете, показывая, что заплата не держит, говорят: «Поезжайте в цех, с ними и разбирайтесь». То же самое с бельем — если будет вырван клок из пододеяльника, раскрошены пуговицы у наволочки, расплавлены — у пижамы, приемщицы вместе с вами будут ахать и возмущаться и советовать ехать на фабрику ругаться. «А мы? Мы ведь ни при чем». Стирка, видимо, ведется такими энергичными методами, что больше 5–6 раз простыни и наволочки не выдерживают — начинают расползаться. И все равно, пункты перегружены, во многих приходится стоять часами. Приемщицы проверяют каждую вещь, но все же дорогие или дефицитные лучше стирать самим — могут «затеряться». К сожалению, пальто сам не вычистишь, надо сдаваться на милость химчистки и тихо надеяться, что пронесет. У моих знакомых недавно не пронесло — модная заграничная дубленка затерялась, и после полугода мытарств и нервотрепки химчистка выдала им в виде компенсации официальную стоимость отечественного полушубка. Кстати, если у вас есть полушубок и если он порвется, знайте, что официальный срок ремонта в ателье ленинградской фирмы «Зима» — год (ЛП 16.12.76).

В одном из выпусков сатирического киножурнала «Фитиль» был представлен любопытный тест. Авторы попросили телевизионный завод внести в десять только что сошедших с конвейера и проверенных телевизоров одну и ту же легко обнаруживаемую и легко устранимую неисправность. Затем развезли «испорченные» телевизоры в 10 ремонтных ателье Москвы и, притворяясь обычными гражданами, сдали их в ремонт.

Только один мастер взял с них то, что положено за такую работу по прейскуранту: — 1 руб. 70 коп.

«Чемпионы» шутя перевалили за 10 рублей, рекордсмен дотянул до 14. Коварные операторы попросили их сняться для киножурнала якобы об отличниках производства, и те согласились. Контраст между напыщенными, разъевшимися лицами рвачей на экране и дикторским текстом создавал неповторимо комический эффект. Люди смеялись, и идеологическое начальство тоже было довольно, ибо журнал вполне соответствовал тезису «виноват отдельный нечестный исполнитель» и смазывал два опасных вопроса, возникавших по поводу рассказанной истории: 1) какой был смысл так драть с владельца телевизора, если все деньги оформляются документально, через квитанцию, и попадают не мастеру в карман, а в кассу ателье? 2) почему приемщиков не насторожило, что с пустяковой неисправностью везут к ним, а не вызывают на дом?

На первый вопрос ответить не так уж трудно. Оформляя липовые неисправности в принесенном телевизоре, мастер может получить из кладовой запчасти, якобы необходимые ему для замены испорченных и впоследствии использовать их в работе налево. Завышая в несколько раз цену ремонта (помните букву «р»?), он может в неделю выполнить месячный план и остальное время использовать для выполнения частных заказов. Так что смысл есть — и весьма существенный.

Со вторым вопросом дело обстоит сложнее. Мы знаем только, что нас все заставляют везти в ремонтные ателье самих — телевизор, радиоприемник, стиральную машину, холодильник. Мы заранее сжимаемся при мысли о том, как доставать транспорт, как таскать вверх-вниз 20-40-килограммовые вещи. Но почему? Им так удобнее, наверно, вот и измываются, вместо того, чтобы прислать мастера на дом.

Нет, удобнее не только им. Если сложить множество ремонтных ситуаций воедино, вырисовывается еще один весьма заинтересованный персонаж.

Лет десять назад я увидел или услышал объявление об открытии цеха, ремонтирующего и изготовляющего мебель по эскизам заказчиков. Спальные или столовые гарнитуры необычного фасона мне были не нужны, потому что у нас было 14 м² на троих, но стеллаж для книг — просто необходим. Причем именно таких размеров, чтобы уместился между письменным столом и детской кроваткой. Я вычертил несложный эскиз — 2 метра в ширину, 2 метра в высоту, 5 полок — и поехал на окраину, где разместился новый цех. Приемщица была, видимо, не очень опытной, потому что подсчеты вела вслух:

— Доски сосновые — пятью два, да еще боковые, да покрывающая… 16 метров… Фанерный лист сзади… Покрытие лаком… Итого за материал и работу 15 рублей…

С деньгами у нас было туго, и я внутренне поморщился — рассчитывал на 12.

— … Плюс, — продолжала приемщица, — накладные расходы… 200 процентов… Итого в целом с вас 45 рублей.

«Да еще за доставку, — холодея, подумал я. — Считай, не меньше пятидесяти». (Половина моей месячной зарплаты.)

Как-то мы выкрутились тогда, заняли денег, продали несколько книг, и через три месяца обзавелись стеллажом. Но эти 200 процентов накладных крепко врезались мне в память.

Потом я сталкивался с ними не раз.

Звоню в цех ремонта холодильников и стиральных машин.

— Помогите со стиральной машиной. По-моему, там сгорел мотор.

— Привозите.