Читаем Без буржуев полностью

Начинается всегда с того, что вселение откладывается на неопределенное время, ибо сданный дом попросту не готов для того, чтобы в нем жить. Затем через несколько недель или месяцев людям разрешают въезжать, и тут они должны быть готовы ко всему. К тому, что не работает лифт и мебель придется заносить на любой этаж на руках (ЛГ 5.1. 77). К тому, что отключат воду, ибо водопроводная система выдает фонтаны через все неплотности. К тому, что поначалу придется обходиться без газа — газопровод взрывоопасен. В ванных могут быть разворованы краны, с ламп сняты плафоны. В некоторых местах теперь краны, дверные и оконные ручки, души и прочие дефицитные детали выдают непосредственно жильцам — монтируйте сами. Двери и окна, как правило, после открытия обратно не закроются — надо поработать долотом и рубанком. Паркетный пол может вдруг вздыбиться горбом, словно под ним паркетчики забыли бутылку и стаканы. В Туле после первого же сильного дождя (Изв. 22.7.76) в новом доме залило 14 квартир, после второго — еще 25. История весьма типичная, но нетипично, что строители пришли переклеить обои и обновить побелку. Считается, что и это — прямая обязанность жильцов. Одна новоселка спросила у журналиста (ЛГ 21.7.77), не в курсе ли он, сколько надо будет заплатить столяру, чтобы он отремонтировал стенной шкаф, двери и паркет. 70 рублей — не много? «И вас это не возмущает? — спросил журналист, — Ремонтировать новую квартиру?» — «Да разве я одна? Все так делают».

Об этом знают все.

Но все равно, вселение в новую квартиру — это такое счастье, что его не омрачит и обрушившийся потолок. Жильцы будут рассказывать о всех своих бедах с сияющими лицами, и им в ответ друзья расскажут что-нибудь из своего опыта, еще похлеще, или вспомнят подходящий случаю анекдот, вроде такого: пришла комиссия проверять новый дом на звукопроводность, двое зашли в соседние квартиры, один кричит: «Миша, ты меня слышишь?», а тот отвечает: «Дурак, я тебя вижу».

Дома от строителей принимает специальная комиссия горисполкома. Теоретически она может и не принять дом с явными недоделками, но практически это не так-то просто. Сдача обычно откладывается до последних дней квартала или года, то есть до пиковых точек всеобщей штурмовщины. Строители водят комиссию по дому и клянутся, что лифты завтра же стронутся с места, газ будет подключен, водопроводная система испытана, щели в кровле заделаны. Но акты приемки надо непременно подписать сегодня, потому что иначе их не успеет утвердить исполком, план окажется невыполнен и все эти честные труженики, которые вот сейчас, на глазах комиссии, в поте лица устраняют досадные мелочи, останутся без премии. Честных тружеников комиссии не жалко, но она знает, что срыв плана строительного треста вызовет серьезное недовольство местного партийного начальства. Пойдут разговоры, расспросы: кто не подписал? да почему? да что он вообще за человек? наш ли? Так неужели из-за каких-то неведомых людишек, которые будут все равно счастливы вселиться в этот почти достроенный дом, навлекать на себя гнев всемогущего Ивана Петровича из обкома? Ну уж нет, свое здоровье дороже. Акт подписывается, дом объявляется принятым с такими-то недоделками, и после этого прорабы срочно перебрасывают всех честных тружеников на другие горящие объекты. Успеть! успеть всучить их заказчику хоть 30, хоть 31 декабря. А там будем разбираться. Что-нибудь, может, и доделаем, если будет на то наша милость.

Вся эта ситуация очень хорошо представлена в ранней повести Владимира Войновича «Хочу быть честным», печатавшейся в «Новом мире». Описанный в ней прораб попытался пойти против сложившейся системы взаимной строительной покладистости за счет жильцов, но система ополчилась на него так дружно, что в конце концов он оказался в больнице с тяжелым сердечным приступом.