— Наглый пес! — Он поднял с земли красный мяч, с которым обычно играл Бетховен, и изо всех сил бросил игрушку далеко на лужайку. — Принеси!

«Отлично», — подумал Бетховен. Он сорвался с места и стрелой бросился за мячом. Примерно полтора-два метра поводка еще оставались свободными, а потом поводок натянулся и поволок за собой стулья, на которых сидели Брай и Брэд. Оба деловых партнера, не вставая с места, врезались в стол и опрокинули его, рассыпав все, что на нем было.

Джордж и Элис в ужасе вскочили на ноги, но Брэд и Брай были буквально примотаны поводком к своим стульям. Бетховен мчался через лужайку, волоча за собой Брэд и Брая вместе со столом. И Брэд, и Брай кричали и визжали изо всех сил, но Бетховену это только прибавляло прыти.

Мяч упал в соседний двор, и Бетховен перескочил через низкую изгородь, словно мохнатая ракета, по-прежнему таща на буксире Брай и Брэда. Они врезались в изгородь ногами, ветки спружинили, и деловые люди перекувыркнулись через изгородь вверх тормашками. Они приземлились на соседскую лужайку, все еще будучи примотаны поводком к стульям — которые неожиданно приняли нормальное положение, а в следующую секунду с небес грянулся стол, рухнув на землю точно перед ними.

Брэд и Брай были слишком ошеломлены и потрясены, чтобы произнести хоть слово. Оба были перемазаны землей и травяным соком, их изысканная одежда превратилась в обноски.

Бетховен схватил мяч, положил его к ногам Брэда и улыбнулся.

В такой ярости Джордж Ньютон не был еще никогда в жизни. Он мчался через лужайку, и глаза его явственно выражали готовность к убийству.

— БЕТХОВЕН! — орал Джордж.

Бетховен бросил взгляд на разъяренного хозяина и решил, что пора сматываться. Он помчался прочь через соседскую лужайку — и, конечно же, вновь поволок за собой Брэда и Брай. Ножки их стульев прорывали в дерне лужайки глубокие борозды.

Бетховен бежал изо всех сил, язык его полоскался по ветру. Оглянувшись через плечо, он увидел, что Брэд и Брай изо вех сил цепляются за стулья, словно пытаясь спасти собственную жизнь. Бетховен надеялся, что им сейчас так же весело, как и ему самому!

Глава пятнадцатая

Брэд и Брай собрались и уехали уже несколько часов назад, но Джордж Ньютон все еще никак не мог оправиться от потрясения. Не осталось ни малейших шансов на то, что Брай и Брэд захотят теперь вложить деньги в «Освежители воздуха Ньютона». Джордж сидел в кресле во внутреннем дворике и неотрывно смотрел на глубокие борозды, пропаханные на лужайке. Элис сидела рядом с ним, боясь, что он окончательно расстроится, если оставить его в одиночестве. Дети оставались в доме, у самых дверей, выходящих во дворик, и прислушивались к тому, что делают их родители. Бетховен благоразумно старался держаться как можно дальше — он забился в конуру в углу своего загона.

— Подумать только, — горестно сказал Джордж, — те люди, которые намеревались поддержать расширение нашего производство и разрешить наши финансовые проблемы… эти люди пропахали наш двор собственными… спинами.

— Мне эти люди не понравились, — отозвалась Элис. — Я не доверяю им и не хочу получать от них деньги.

— Но бизнес… — слабо промямлил Джордж.

— Я не думаю, что мое мнение что-то значит для тебя, но меня не особо заботит расширение твоего предприятия. Если бы сегодня я осталась дома, Эмили не упала бы в бассейн. Я не намереваюсь возвращаться на работу, Джордж. Ты можешь расширять свое производство, как тебе угодно. Ты можешь сколачивать себе состояние, и не обращать ни малейшего внимания на свою семью — на меня и на детей. Разве тебе не все равно?

Джордж Ньютон бросил взгляд на жену. Он был глубоко потрясен и обижен.

— Вот как? Значит, теперь я вдруг оказался плохим отцом и мужем. Вот кем ты меня считаешь? Отлично. У нас все было хорошо до тех пор, пока мы не притащили в дом этого пса.

— Бетховен тут совершенно ни при чем, — возразила Элис.

— Да? А чья это работа? — Джордж указан на двойную борозду на лужайке. — Я был терпелив. Я старался сдерживаться. И вот что из этого вышло! От этого пса необходимо избавиться!

Райс, Тэд и Эмили, стоявшие за кухонной дверью, обменялись встревоженными взглядами. На этот раз отец говорил так, словно действительно имел в виду именно то, что сказал.

Элис поняла, что пора решительно возразить мужу. Голос ее был тихим и спокойным, но твердым:

— Я горжусь Бетховеном. Эти двое мерзавцев оскорбляли твоих детей и трясли у тебя перед носом своими деньгами, а ты уже готов был ползать перед ними на коленях. Бетховен, единственный из нас, оказался достаточно храбрым, чтобы воздать этим негодяям то, чего они заслуживали. — Она встала. — Больше мне сказать нечего. Я иду спать.

Джордж медленно покачал головой.

— Все мои мечты буквально рухнули у меня на глазах, а ты беспокоишься о какой-то собаке.

— Твоя семья вот-вот развалится у тебя на глазах, — парировала Элис, — а ты беспокоишься о каких-то мечтах.

Джордж остался во дворе наедине со своими мыслями. Бетховен вопросительно взирал на него несколько секунд, а потом повернулся к хозяину спиной и уснул.