— Имя нельзя изменить, мама. Мы же договорились.

Элис Ньютон протянула листок бумаги мужу.

— Хм, — произнес Джордж, — этого нельзя допустить.

— Эмили, — спросила Элис, — это ты написала имя фломастером?

— Угу, — отозвалась Эмили.

— Видишь ли, детка, названия частей тела не очень подходят в качестве имени для собаки.

— Не подходят? — Эмили снова и снова извлекала из пианино одни и те же три ноты.

— Не подходят. Понимаешь, разве может папа вечером, стоя на крыльце, выкрикивать такое имя, чтобы позвать пса домой? Что подумают соседи?

— Ой… Ну ладно.

Элис извлекла из кепки еще один листок с именем.

— Мы назовем щенка… — Она развернула листок. — Роковая Ошибка? Послушай Джордж, я догадываюсь, что это твое предложение, не так ли?

— Меня просили — я назвал, — ответил мистер Ньютон.

— Ну нет, — возмущенно воскликнула Райс, — мы не будем называть нашего пса Роковая Ошибка!

Джордж помассировал виски, как будто у него разболелась голова.

— Эмили, почему бы тебе не сыграть «Палочки для еды»? Полагаю, это более подходящая музыка для такой обстановки.

Эмили не обратила внимания на слова отца. Она не умела играть «Палочки для еды».

— А может, назвать его Хаммер? — предложила Райс.

— Нет, — ответила Элис.

— Или Последний Воин?

Щенок заскулил. Ни одно из этих имен ему не нравилось. Ну ничуточки!

— Мама, ему не хочется, чтобы его так звали, — заметила Эмили.

— Ой, подумаешь, — фыркнула Райс. — Как будто ты можешь прочитать его мысли!

— Не исключено, что может, — кивнула миссис Ньютон. — Эмили, ты можешь узнать, какое имя ему понравится?

— О, ради Бога! — вздохнул мистер Ньютон. Все это ужасно раздражало его. Возможно, все-таки лучше избавиться от этого пса. Джордж встал. — Это же просто нелепо! Это всего лишь собака. Ему не может нравиться или не нравиться какое-либо имя. Его можно назвать хоть Тупицей, хоть Грязнулей, и он не поймет разницы.

— Нет, поймет! — настаивала Эмили. — Он скажет нам, какое имя ему нравится.

Щенок взглянул на нее и завилял хвостом. Эмили снова наиграла три ноты. Тра-ля-ля…

И тут щенок гавкнул — но гавкнул не просто так, а в тон именно тем трем нотам, которые только что сыграла Эмили. В комнате воцарилось молчание. Все смотрели на маленького сенбернара.

— Что это была за музыка? — вопросил Тэд.

— Начало Пятой Симфонии, — ответил Джордж.

Чтобы убедиться, Эмили снова наиграла те же самые три ноты, и щенок опять залаял в тон им, виляя хвостом.

— Кто написал эту симфонию? — спросил Тэд.

— Бетховен, — прошептал Джордж Ньютон, не в силах поверить в то, чему оказался свидетелем.

— Эмили улыбнулась.

— Вот видите! Он знает, каким должно быть его имя! — Девочка обвила руками шею щенка и поцеловала его в нос. — Я люблю тебя, Бетховен!

Глава шестая

Сказать, что за последующие несколько месяцев в жизни семейства Ньютонов произошли кое-какие перемены — значит ничего не сказать. Первоначально щенок, названный Бетховеном, был совсем крошечным, но уже тогда обладал невероятным аппетитом. Райс, Тэд и Эмили кормили его ежедневно, по три раза на дню. А потом Бетховен начал расти… и расти… и расти!

Однако это была еще самая незначительная перемена. Медленно, но верно идеальный дом Ньютонов становился все менее и менее идеальным. Самой первой пала — в буквальном смысле — аккуратная штакетниковая ограда, окружавшая двор. В один прекрасный день Бетховен попытался перепрыгнуть через нее. Прыжок оказался не совсем удачным, и — бам! — целая секция ограды оказалась повалена.

Бетховен рос сам, и зубы его тоже росли и становились крепче. Зубы нужно было упражнять. Тэд, Райс и Эмили старались подсунуть сенбернару для упражнений специальные кости, купленные в зоомагазине. Но иногда они забывали вовремя дать ему игрушку, а иногда Бетховен решал, что будет полезно попрактиковаться и на других предметах. То одна, то другая пара дорогих кожаных ботинок, принадлежавших мистеру Ньютону, приходила в полную негодность, побывав в мощных челюстях Бетховена.

Одним из первых было нарушено правило «Никаких собак в машине!». Бетховен так пылко обожал свою новообретенную семью, что не мог вынести даже короткой разлуки с нею. Стоило Ньютонам направиться к машине, как их домашний любимец уже оказывался на заднем сидении. Естественно, внутренний интерьер машины приобрел несколько менее опрятный вид. Однако кто сказал, что слегка обслюнявленная и пожеванная обивка автомобильных сидений — это повод для огорчения?

Соседи Ньютонов так же любили Бетховена, как и его хозяева, — до тех пор, пока Бетховен не забирался к ним в сад. Следствием таких соседских визитов неизменно оказывались помятые кусты, перекопанные цветочные клумбы и разбросанные по всему двору листья, которые до этого были аккуратно собраны в кучу. Мистер Ньютон уже устал извиняться перед соседями за проделки своего пса. Время от времени он выходил из себя, метал громы и молнии и провозглашал, что от Бетховена необходимо избавиться!

Однако Райс, Тэд и Эмили постоянно находили оправдания и извинения для своего любимца.

«Ой, папа, но он же сделал это совершенно нечаянно!» — было самым частым из таких оправданий.