Читаем Бетагемот полностью

Обычные маршруты рифтеров не проходят рядом с «Бомбилем». Добираясь из пункта А в пункт Б, никто не окажется на расстоянии, пригодном для «настрой­ки». Даже корпы редко заглядывают в этот глухой уголок «Атлантиды». Слишком много он будит воспоминаний. Кларк, делая выбор, все это учитывала. И сочла вариант безопасным.

Очевидно, она сильно промахнулась.

«А может, и нет, — размышляет она, рождаясь из шлю­за батискафа в реальный мир. — Может, за мной просто подвесили хвост. Может, я уже стала врагом народа».

Выследить ее было бы непросто — она бы нащупала преследователя, окажись он слишком близко, а имплантаты дали бы сигнал, попав в луч сонара, — но с другой стороны, даже с «тонкой настройкой» она не самая глаза­стая личность на хребте. Пропустить что-нибудь, лежащее на виду, — вполне в ее духе.

«Я сама напросилась», — думает она.

И плывет, шевеля ластами, вдоль «Бомбиля», обозре­вая корпус наружными глазами, в то время как внутрен­ний взгляд пробуждается от внезапно нахлынувших в мозг химических веществ. Сосредоточившись, она нащупывает вдалеке испуганное и разозленное сознание — но нет, это просто Роуэн уходит из ее поля восприятия.

Больше никого. Поблизости — никого. Только вот тонкий слой частиц ила, покрывший все вокруг, на спине «Бомбиля» недавно потревожен. Его легко нарушить — движением воды от шевельнувшихся выше ласт или мед­лительным скольжением глубоководной рыбы.

Или устрицей микрофона, наспех прилепленной к корпусу, чтобы подслушать переговоры изменницы с врагом.

«Твою мать мать мать мать…»

Она резко уходит от корпуса и сворачивает на север. «Атлантида» проплывает под ней гигантской молеку­лой-муравейником. Несколько крошечных черных фи­гурок, размытых расстоянием, целеустремленно движутся куда-то на самой границе видимости. Для настройки они слишком далеко, а вокодер Кларк отключила. Может, они и пытались с ней заговорить, хотя она в этом сомневается: фигурки идут своим курсом, удаляясь от нее.

Вокодер басовито гудит в голове. Кларк его игнори­рует. «Атлантида» остается позади, Лени уплывает в тем­ноту.

Из пустоты вдруг доносится визг. Кларк ощущает при­ближение чего-то массивного и некой органики. Впе­реди вспыхивают два солнца, ослепляя ее. Мгла ярко пульсирует в линзах раз, другой, и лучи скользят мимо. Зрение проясняется: субмарина проходит слева, обна­жает брюхо, разглядывает ее круглыми жучьими глаза­ми. Дмитрий Александр смотрит на нее из-за плексигла­сового иллюминатора. На хребте субмарины подвешен рабочий модуль с крупной черной надписью на боку: «БИОЭКСПЕРТИЗА». Субмарина разворачивается, вы­ключает фары. Кларк мгновенно возвращается в темноту.

Лабин сидит в основном отсеке Головного, регулирует движение. Как только Кларк заходит в помещение, он отключает дисплей.

— Это ты их за мной послал? — спрашивает она.

Он оборачивается на сиденье.

— Я передам твои соболезнования. Если мы найдем Джулию.

— На вопрос отвечай, черт тебя дери!

— Хотя я подозреваю, что не найдем. Рассказав все нам, она сразу ушла куда-то. Учитывая ее состояние и характер, не думаю, что мы ее еще увидим.

— Ты не просто знал, не просто «держал ухо во­стро»… — Кларк сжимает кулаки. — Ты за этим стоял, да?

— Ты ведь уже знаешь, что Джин умер?

Что за мерзкое спокойствие! И это лицо: чуть замет­ный изгиб брови, невозмутимое — чуть ли не юмори­стическое — выражение взгляда за линзами. Иногда ей хочется просто задушить ублюдка.

«Особенно, когда он прав».

Она вздыхает.

— Пат мне сказала. Но ты, вероятно, в курсе?

Лабин кивает.

— Мне его жаль, — говорит она. — Джулия… она без него пропадет…

Да, Лабин прав: вполне возможно, никто больше не увидит Джулию Фридман. Она давно по кусочкам усту­пала мужа: Бетагемоту, Грейс Нолан. Теперь он ушел без возврата, и какой ей смысл оставаться — разве что за­разить друзей тем, что убило его? И тем, что убивает ее.

Конечно, она скрылась. Вопрос теперь, пожалуй, лишь в том, кто успеет раньше — Бетагемот ли заберет ее тело или Долгая Тьма — разум.

— Люди взбудоражены, — продолжает Лабин, — осо­бенно Грейс. И поскольку с «Атлантиды», несмотря на все разговоры о поисках лекарства, так ничего и не пред­ложили…

Кларк мотает головой.

— Рама тоже не совершит чуда.

— Разница в том, что Раму никто не подозревает в убийстве.

Кларк подтягивает стул и садится рядом с Лабином. Пустой экран смотрит на нее с укором.

— Кен, — заговаривает она наконец, — ты меня зна­ешь.

Лицо у него столь же непроницаемо, как и глаза.

— Ты приказал за мной следить? — спрашивает она.

— Нет. Но когда мне сообщили, принял к сведению.

— А кто? Грейс?

— Важно другое: Роуэн признала, что Бетагемот об­работан искусственно. Об этом через час узнают все. Как нельзя более несвоевременно.

— Если ты «принял к сведению», то знаешь, как Пат это объясняет. И знаешь, почему она так испугалась, что Рама что-нибудь найдет. Разве она не могла сказать правду?

Он качает головой.

— Это уже второй раз, когда они сообщают непри­ятные факты ровно перед тем, как мы сами их обнару­живаем, без всякого алиби. Не надейся, что это пройдет.

— Кен, настоящих доказательств так и нет.