Может быть, сейчас в их коллективном изучении мелькает доля неуверенности. Даже и в Нолан чуть-чуть.

Но она не отступает ни на микрон.

— Хочешь знать, чем они провинились, Лен? Они выбрали не ту сторону. Жены, мужья, медики и даже мойщики туалетов, которых эти скоты оставили при себе на память о прошлом. Все они выбрали, на чьей стороне быть. О тебе я и этого сказать не могу.

— Мысль так себе, — жужжит Кларк.

— Спасибо, что высказала свое мнение, Лен. Мы да­дим тебе знать, если понадобишься. А пока не стой у меня на дороге. Мне при виде тебя блевать хочется.

Кларк выкладывает на стол последнюю карту.

— Ты бы не обо мне беспокоилась.

— А с чего ты взяла, что мы беспокоились о тебе? — Презрение расходится от Нолан волнами.

— Кен бывает очень недоволен, когда его замешива­ют в такие вот провальные затеи. Я это повидала. Этому парню много проще все зарубить на корню, чем потом наводить порядок. Вам бы с ним разобраться.

— Уже, — жужжит Нолан. — Он в курсе.

— Даже дал нам несколько наводок, — добавляет Го­мес.

— Прости, милочка. — Нолан вплотную придвигается к Кларк, их капюшоны скользят, соприкасаясь в манекеньей ласке. — Но, право, ты должна была это предвидеть.

Вся группа молча возвращается к работе, словно по невидимой и неслышимой для Лени Кларк команде. Она висит в воде, оглушенная и преданная. Вокруг собирают­ся клочки и обломки благонамеренных замыслов.

Она разворачивается и плывет прочь.

БОМБИЛЬ

Давным-давно, во времена восстания, пара корпов захватила минисубмарину под названием «Бомбиль-3». Патриция Роуэн и посейчас не представляет, чего они добивались. На «Бомбиле» не осталось ничего, способ­ного служить для разрушения или убийства. Подлодка была голой, как рыбий скелет, и примерно настолько же полезной: рубка спереди, лопасти сзади, и оголенный соединительный сегмент посередине.

Может, они просто надеялись сбежать.

Но рифтеры, поймав их при всплытии, не утруждали себя расспросами. У тех было оружие — резаки, пневмомолотки; маловато, чтобы расчленить «Бомбиль» на куски, но достаточно, чтобы парализовать. Они проткну­ли электролизный отсек и баки с жидким кислородом: беглецы беспомощно наблюдали, как их неограниченный запас атмосферы сокращается до крошечного воздуш­ного пузырька, в котором уже становилось душновато.

Как правило, в таких случаях рифтеры просто дырявили рубку и предоставляли остальное океану, однако на сей раз, они отбуксировали «Бомбиль» к иллюминаторам «Ат­лантиды», в качестве наглядного урока заставив осталь­ных смотреть, как беглецы задыхаются у них на глазах. К тому времени уже случилось несколько потерь среди рифтеров, а вахту в эти часы возглавляла Грейс Нолан.

Но тогда даже она была не совсем лишена жалости. Убедившись, что беглецы целиком и полностью мертвы, что мораль дошла до зрителей, рифтеры подвели повреж­денную субмарину к ближайшему стыковочному люку и позволили корпам забрать тела.

С тех пор «Бомбиль» не трогался с места. Он так и прилип к служебному шлюзу, торчит на корпусе, как самец удильщика на боку гигантской самки. Сюда мало кто заходит.

И потому место идеально подходит для свидания Пат­риции Роуэн с врагом.

Люк для выхода в воду продолговатой мозолью рас­секает палубу рубки сразу за креслом пилота, где сидит, уставившись на темный ряд инструментов, Роуэн. Вот люк урчит, она слышит усталый вздох пневматики, и крышка гроба открывается, по пластинам шлепают мокрые ноги.

Свет она, конечно, не включала — никому не надо знать, что она здесь, — но какой-то маячок на корпусе «Атлантиды» посылает в иллюминатор бледные пульси­рующие отблески. Внутренность рубки появляется и ис­чезает, сплетение металлических кишок сдерживает напор бездны.

Лени Кларк устраивается в пилотском кресле рядом.

— Кто-нибудь тебя видел? — спрашивает Роуэн, не повернув головы.

— Если бы видели, — отвечает рифтер, — то уже до­вели бы дело до конца. — Она, очевидно, намекает на недобитый батискаф. — Есть успехи?

— Восемь образцов дали положительный результат. Еще не закончили. — Роуэн глубоко вздыхает. — Как идет бой с твоей стороны?

— Могла бы выбрать другое выражение. Это звучит слишком уж буквально.

— Так плохо?

— Не думаю, что сумею их сдержать, Роуэн.

— Непременно сумеешь, — говорит Роуэн. — Не за­бывай, ты же — Мадонна Разрушения. Альфа-самка.

— Уже нет.

Роуэн поворачивается к ней лицом.

— Грейс… кое-кто предпринял новые шаги. — Лицо Лени загорается и гаснет в такт вспышкам. — Опять ми­нируют корпус. Уже не скрываясь.

Роуэн обдумывает услышанное.

— А что об этом думает Кен?

— Его, по-моему, все устраивает.

Кажется, Лени сама удивляется своим словам. А Ро­уэн — нет.

— Опять минируют? — повторяет она. — Так вы узна­ли, кто это сделал в первый раз?

— Нет. Пока нет. Да и не в том дело, — вздыхает Лени. — Черт, кое-кто думает, что первую партию вы сами подложили.

— Глупости, Лени. Зачем бы?

— Чтобы обеспечить себе… предлог, наверное. Или вдруг решили покончить с собой, прихватив с собой и нас. Не знаю. — Лени пожимает плечами. — Я не утверждаю, что это разумно, просто рассказываю, что у них на уме.