Читаем Бета-тест полностью

— Что вы, баронет, мне вовек не сравниться с вашим великодушием.

Полутора месяцами ранее. Метрополия Террания-Прима. Москва-Европа. Бизнес-центр Кремль.

В Кремле Даг Хампер появился поздней аутсайдерской ночью. И даже пожалел о том, что не смог выбраться пораньше. Пришлось таки остаться на кафедре и страдать, выслушивая многословный доклад и бредовую дискуссию. В то время солнце, как всегда на этом меридиане, садилось без него тихим московским вечером. Всем почему-то безразлично, какое удовольствие ему изредка доставляло наблюдение за медленно и величаво уходящим за подмосковный горизонт оранжево-красным диском Геммы-Сол. Сразу же вспоминались первый курс и забытая мелодия о летних вечерах в древней Москве с окрестностями, и то, как за стародавний медиа-хит сразу же ухватился университетский продюсерский центр. Все было словно вчера или полтора месяца назад, когда он вспоминал об этом в амниотическом центре.

К тому же Кремль не раздражал его бесконечными заборами-путепроводами как Оксфорд и не выводил из себя надоедливыми, подобно диким насекомым, авиетками, в немыслимом количестве безнаказанно совершавшим противоракетные маневры и эволюции в безоблачном небе над всей Барселоной. Хампер очень сожалел, что их никто там не сбивает, посчитав за неопознанные летающие объекты, как это имело обыкновение в благословенные времена искоренения крамолы сепаратизма на внешней поверхности столичной планеты. Зато здесь, в радиусе 25 километров от кремлевских стен на Красной площади давным-давно снесли все заборы, и по старой русской традиции пролет над Кремлем был также строго-настрого запрещен. Над Красной площадью, впрочем, летали и садиться на нее было можно в специально отведенных для этого местах. Но, как правило, Красная-сквер постоянно пустовала, на горизонте никто не маячил, поскольку кремлевским деловым людям было испокон веков недосуг любоваться красотами московской природы, окрестными холмами, перелесками и березовыми рощами.

— В принципе, Мин, ты правильно сделала, сняв офис в вашем московском бизнес-центре Кремль. Пожалуй, здесь работать приличнее, чем в скопище контор в громаднейшем Белом доме-муравейнике в Вашингтоне-Америка. Тишина, покой, — вынес свой вердикт Даг Хампер, переступая порог детективного агентства Мин Льян.

— Дагги! Ты что забыл? Я — рейнджер. Ночью аутсайдеры спят. А я работаю. Скоро ты и Айва в ати запишешь.

— Извини, Минни. Я сегодня слишком насмотрелся на этих чокнутых. Скопируй, тут кое-какие материалы от Айва. Потом скажешь, чего ты думаешь по этому поводу. А мы с Маком заберемся на какую-нибудь башню, на окрестности глянем, ночных птичек послушаем.

Когда Хампер вернулся, Мин Льян все еще детально изучала сцену, где полковник Редверт лично инструктировал жандарма Данка на станции "Крейна-Кримеа".

— Я предполагала возможность утечки, но не через родню. Концы рубить папа Редверт никогда не умел, договариваться тоже. Как на Иорда Далет. Напрасно ты тогда его прикрыл.

— Найди мне его, Мин. Он в Москве.

— Понятно, на Крейне полковнику стало горячо. Откуда Айв знает о его местонахождении?

— Бет сообщила.

— Так-так, загнали детишки дорогого папочку в нашу медвежью берлогу. Я найду его, Даг. Москва — большая, но спрятаться в ней трудно. Выкладывай с подробностями наводку Айва.

30 днями ранее. Метрополия Террания-Прима. Йеллоустоун-Америка. Национальный англосаксонский парк Гризли.

Даг Хампер резко выпрыгнул из авиглайдера, пнул ногой ни в чем не повинный безотказный аппарат, дружески ткнул кулаком в неохватный ствол трехсотметровой секвойи в полуметре от места идеально точной посадки и на антигравах взметнулся вверх.

— Рад вас видеть живым, граф.

— Могу ответить вам тем же, баронет.

— Восхитительно привлекательное место нашего рандеву, капитан, сэр. Неправда ли?

— Первый лейтенант, сэр, попрошу обойтись без ваших вечных сарказмов. Или тебе просто не по вкусу средства передвижения твоих обожаемых ати? Я прав, Дагги?

— Отчасти. Я всегда думаю, Яни, найдется ли когда-нибудь некий хитроумец, способный тебя обставить. Или это теоретически невозможно, Улисс?

— Вряд ли, наш дорогой универсальный сэр Хампер. Все под контролем.

— Даже то, что на высоте 200 метров мы представляем из себя великолепные неподвижные цели, сэр Дяклич? Мак бы мне шею перепилил тупым ножом, когда б мог видеть, куда мы забрались.

— Дагги! С орбиты обычный разговор не подслушать сквозь хвою и ветви. А внизу, все чисто, и кроме моих людей, медведей-гризли, а также парочки диких сопри-индейцев никого нет. Льщу себя надеждой, баронет, ваш БИМ записывает, как мы предаемся воспоминаниям юности, любуясь прекрасными лесными пейзажами?

— Вот тут-то вы не угадали, ваша светлость. В данный момент мы увлечены выслеживанием матерого самца благородного оленя, еще не подозревающего о своей печальной участи.

— Браво, мой дорогой баронет Хампер. Вы всегда были непревзойденным знатоком симуляций и суперлативной маскировки.

— Не скромничайте, мой любезный граф Дяклич, с вами мне ни за что и никогда нельзя было сравниться.