Читаем Бессмертный город полностью

Когда Мод ушла, еще раз выразив свое отчаяние перед стеной молчания, которая, казалось, противостоит ее подозрениям, Жюльен увидел, что Анджелика стоит за дверью гостиной. Она слышала их разговор. Когда Жюльен захотел узнать, что она думает по этому поводу, она не пожелала отвечать. Как и в предшествующие дни, девушка выглядела напуганной.

На следующий день Жюльен все же наведался в консульство. Г-н Бужю мелодраматически напомнил ему, что Валерио Грегорио покончил с собой во дворце, соединенном с консульством, где некогда застрелился и г-н де Жуаньи.

— И та и другая смерть произошли за несколько дней до или после преступления монстра!

Он был пьян. М-ль Декормон пожала плечами и сделала Жюльену знак не обращать внимания на его слова. Прием у Жеронимы де Нюйтер в честь заезжего андийского хранителя музея из-за смерти Валерио не отложили, хотя тот и доводился ей дальним родственником. Жюльен. правда, подумал было отложить коктейль, которым он собирался отметить свое устройство на новом месте, но м-ль Декормон убедила его не делать этого.

— Жители Н. привыкли жить рядом с трагедией.

Она тоже намекнула на преступления, которыми отмечена история города. Жюльен назначил коктейль на следующую неделю и побывал на приеме у графини де Нюйтер. С ним почти никто не заговаривал. Только антиквар, друг Масканиуса, торговавший мебелью на улице, где проживал Джорджо Амири, отвел его в сторону, к окну. Он хотел экспортировать мебель во Францию и желал заручиться поддержкой французского консула. 3а окнами царила летняя жара и нескончаемым потоком двигалась плотная толпа туристов.

Время шло, а вопросы, одолевавшие Жюльена после смерти его друга, не прояснялись. Мод на несколько дней покинула Н. Жюльен, не веря до конца в свои подозрения, решил открыться прокурору. Тот очень любезно принял его, но мало-помалу его сердечность превратилась в иронию.

— Уверяю вас, — заверил он наконец Жюльена, — я не пренебрег ни одним из следов как в том, что касается вашего друга, так и в том, что касается убийств. Однако речь идет о двух совершенно разных делах. С одной стороны, маньяк, терроризирующий город, который не осмеливается себе в том признаться; с другой — несчастный, вся беда которого была в том, что он не любил ни жену, ни любовницу, зато слишком любил собственную сестру. Видите, такой же, как и вы, чужак в Н., я в курсе всего, что происходит как в прошлом, так и в настоящем.

Жюльен стал настаивать: ему казалось, что его собеседник слишком усердствует, пытаясь убедить его, что он идет по ложному следу. И этим усилил то, что сперва было лишь смутным подозрением. Когда же он задал наконец главный вопрос: а если убийцей Валерио был один из его близких, пожелавший убрать свидетеля, — в голосе доктора Мураторе зазвучали ледяные, нотки:

— Господин генеральный консул, будь я комиссаром из детектива, я и то ответил бы вам, что вы начитались детективов. Но я не персонаж из романа, а вы представляете здесь Францию, и на меня возложена обязанность следить за тем, чтобы правосудие вершилось в городе, где вы аккредитованы. Так продолжайте представлять Францию, как вы до сих пор это делали, и предоставьте мне заниматься тем, чем я занимаюсь в Н., где нас с вами приняли с великодушием, не оправдать которое было бы непростительно с вашей стороны.

Эго было еще одно предупреждение, но Жюльен опять не внял ему. Два дня спустя большинство гостей отказались под различными предлогами от приглашения участвовать в коктейле по случаю празднования новоселья. Генеральный консул Франции в Н., надеявшийся наконец отблагодарить Монику Бекер, Диану Данини и других дам за десяток ужинов, на которые он был приглашен, устроил прием на две сотни персон. А очутился лицом к лицу с горсткой гостей: адвокатом Тома, архитектором Соллером, антикваром Масканиусом. Впечатление было такое, что все вернулось на круги своя. Джорджо Амири и тот не пришел, но он и впрямь был болен. С отчаянием оглядывала м-ль Декормон горы пирожных, уложенных не менее искусно, чем в Голубом дворце, однако никак не прокомментировала случившееся. Анджелика не показалась из своей комнаты.

Но Жюльен не сложил оружие. Вернулась Мод, они вновь поговорили, и его убеждение, что Валерио убит, окрепло. То, как были встречены его подозрения, лишь усилило их. Он начинал подозревать некий крупный заговор, единственной целью которого было избежать скандала. А поведение прокурора он расценивал как интеллектуальную игру чистой воды: относительно монстра у того была своя теория, и он не позволял никому перечить ей. Возможно, и у него были подозрения, которые он с внутренним ликованием культивировал. Если преступнику нравилось оставлять улики и наводить на ложный след, прокурор со своей стороны, вероятно, знал его или считал, что знает, и играл с ним в кошки-мышки. То, что Жюльен напал на свежий след, нарушало все его планы.

Жюльен решился нанести визит Виолетте, и то, что он услышал от нее, перевернуло все его представления.