Читаем Бессмертный город полностью

— Думаю, шеф будет доволен, как вы все это организовали, — сказала она ему после совещания с представителями прессы, во время которого Жюльен выдвинул несколько интересных инициатив.

У Моники Бекер и Дианы Данини, в салоны которых ее ввел Жюльен, она держалась как завоевательница, но не могла не заметить, что Жюльен играет там важную роль. Однажды на вечере у Моники Бекер, после того как она за ужином рассказала Жюльену забавную историю, относящуюся к времени, когда теперешний государственный деятель останавливался у скульптора Пиреуса, она сказала Жюльену:

— А вы, оказывается, знакомы со всем городом?

Жюльену не оставалось ничего, как признать это.

Маркиза Берио издали улыбалась ему, Жеронима де Нюйтер приглашала его к себе на солнцестояние на виллу Эльф. Парижская журналистка не проронила больше ни слова, но одной из первых покинула дворец Бекер, попросив Жюльена проводить ее. В толпе туристов на Ратушной площади она повисла у него на руке. Жюльен соображал, должен ли он пригласить ее к себе. Ему пришло в голову предложить ей стаканчик вина в кафе «Риволи», где к ним, к счастью, подсел Депен. На прощание журналистка сказала:

— А я и не думала, что вы так преуспели здесь за столь непродолжительный срок.

По-прежнему не понимая, что еще требовалось от него, кроме как вращаться в свете и болтать о литературе и музыке, Жюльен тем не менее улыбнулся. Во взгляде этой дурнушки — приземистой, без шеи — было сожаление. Депен подмигнул Жюльену, и это означало, что и он, не последний человек в окружении главы правительства, доволен им.

Вернувшись домой, Жюльен застал спящую Анджелику. Она проснулась, лишь когда он овладел ею, и опять громко отчаянно вскрикнула. Затем, рыдая, прижалась к нему.

За неделю до приезда высокого гостя, словно в преддверии бури, установился полный штиль. Все было готово, Депен даже взял два выходных, которые провел на загородном пляже в компании журналистки. Валерио, накануне побывавший у Жюльена дома, также предложил ему проветриться.

— А не отправиться ли нам в Арджентину?

Это было название той самой затерянной в туманах деревни на берегу реки, где студентом он проводил каникулы. Жюльен вспомнил его рассказ об обветшалом дворце, о дочери сторожа и содержательнице деревенской гостиницы, с которой Валерио проводил ночь.

— Хорошо бы тебе увидеть все это, прежде чем...

Он замолчал. Жюльен переспросил:

— Прежде чем?

— Да прежде чем пригороды П. станут похожими на пригороды всех больших городов и заправочные станции придут на смену гостинице и парку.

Ярким солнечным утром они выехали из Н. Мод была с ними, вела машину. Очень скоро добрались они до границы между двумя равнинами. Погода испортилась. Пошел мелкий дождь, который затем превратился в изморось. Валерио был весел. Напевал. Мод, напротив, была серьезной. Они пересекли П. В прошлый приезд Жюльен видел лишь центр города, в этот раз они ехали по тихим окраинным кварталам, окружающим шумный центр с широкими тротуарами, по которым они бродили с Леоном Бонди, консульским агентом. Вдоль широких, вымощенных речной галькой авеню шли высокие стены, за которыми угадывались парки, сады. Перед монументальными воротами в одной из стен Мод притормозила.

— Здесь когда-то жил мой дядя, — пояснил Валерио.

Они вышли из машины. Валерио позвонил. Слуга в серой блузе открыл дверь. За забором в глубине квадратного двора возвышался дворец, облицованный мраморными плитами, особым образом отшлифованными. Вслед за слугой они вступили в промозглый вестибюль. Все ставни были закрыты.

— Со дня смерти дяди здесь никто не живет. Только слуга Иоханнес, да и тот уже очень стар.

Иоханнес шел впереди, распахивая деревянные ставни. Мелкий дождь на улице прекратился. Клочковатый, все еще густой туман начал быстро рассеиваться. За окнами виднелся парк с напоенной дождем травой. Дворец Грегорио в П. был в нескольких сотнях метров от «Синей точки», куда Леон Бонди водил Жюльена послушать джаз, но это был совершенно иной мир.

Стены вдоль лестницы, по которой они поднимались, были расписаны фресками XV века, изображающими земные радости. Жюльен вспомнил, что уже видел репродукцию этих фресок, но не знал, что они находятся здесь. Венера, музыканты, любовные утехи — во всем было много чувственности. Обнимающиеся парочки, кудрявый паж, протягивающий руку к разрезу в юбке дамы. А вокруг десятки белых кроликов на цветочном лугу, как на старинном гобелене.

— Кролик — животное Венеры, — пояснил Валерио. — Но Венеры-распутницы, Венеры-самки, как сказал бы мой дядя.

Взгляд его скрестился со взглядом Мод, которая кусала губы.