Читаем Бессмертный двор полностью

Голиафы имеют забавную претензию называть себя хозяевами Дулаан-Заха. Будучи (по их собственному мнению) прямыми наследниками великанов, которым эти земли принадлежали изначально, к эльфам они относятся как к своим бывшим конюхам и садовникам, а остальные расы считают слишком недавними эмигрантами, чтобы обращать на них внимание. Учитывая легендарную силу и не менее легендарную вспыльчивость полувеликанов, желающие им возразить не пережили естественного отбора, так что права давно уже никто не оспаривает. Благо ничего, кроме словесного подтверждения «Ты меня уважаешь?», они и не требуют. Когда такой вопрос задаёт полуголый лысый громила ростом под три метра с огромной дубиной в руках, уважение выражается как-то само собой, и обычно на этом вопрос исчерпан. Голиафы, в общем-то, незлые и неагрессивные, просто действуют быстрее, чем думают. Потом сожалеют и раскаиваются, но достать башку собеседника из его же задницы удаётся не всегда. Обижать полувеликанов очень не рекомендуется, потому что живут они долго, память у них хорошая, а дубины тяжёлые. Подозрения же в людоедстве в их адрес совершенно не оправданы — голиафы не едят всякую гадость, и честь попасть к ним в котёл надо заслужить. Их меню, как правило, ограничивается достойными, уважаемыми и корпулентными соплеменниками, а в людях, по их мнению, и жрать-то нечего. Статистически, вероятность быть съеденным голиафом несравнимо меньше, чем опасность того, что он на вас случайно сядет.

Что же касается их странной манеры говорить, то она проистекает из уважения к скудному литературному наследию настоящих великанов, от которого сохранилось чуть больше сотни отрывков ритмической прозы, которые все голиафы заучивают наизусть с детства. Считая себя потомками и культурными наследниками великой, но сгинувшей во тьме веков расы, они относятся к этим фрагментам литературы с таким пиететом, что признают их единственным образцом достойной грамотной речи. Голиаф, говорящий обычным манером, считается среди своих образцом постыдного бескультурья, каковым у людей сочли бы, например, непрерывно матерящегося собеседника. Смеяться над этим определённо не стоит, если, конечно, не хотите смотреть на мир через отверстие в собственной заднице.

— Мои сиблинги хотят сказать, — пояснил третий, — что драка будет изрядная. Змеюки чуют, что без Могой им конец, и ничего не боятся. Решили убивать и грабить, пока могут, на последствия им плевать ядом.

Обернувшись, Эдрик впервые в своей жизни увидел женщину-голиафа. К счастью, она не следует принятому среди полувеликанов обычаю ходить в любую погоду с голым торсом (демонстрируя мускулатуру и пренебрежение к холоду), иначе впечатление было бы слишком сильным. Но и так ширина плеч, толщина рук и выпуклость кожаного нагрудника впечатляют, хотя ростом она сильно уступает сородичам, будучи всего-то головы на две выше человека. Обычно дамы голиафов не покидают клановых селений, но на этот раз, похоже, действительно собрали всю семью. В овраге толпятся десятка полтора здоровяков, от совсем молодых до почтенных, но всё ещё крепких старцев.