Читаем Беспокоящий огонь полностью

Не знаю, как там в языческой Вальгалле, но, на мой христианский взгляд, судя по виду за окном, мы находились где-то на пути в чистилище, где-то между жизнью и смертью, в безвременье. Может, это и есть Вальгалла? Я выписал себе название песни.

Потом запел знакомый с детства Mистер Кредо с песней «Коза Ностра». Тоже в точку. «Вагнер», как и мафия, это закрытая структура с жёстким кодексом чести и железной дисциплиной. А в последнее время сюда и зэков рекрутируют. Всё идёт на пользу нашему делу. «Наше дело» – так переводится Coza Nostra.

Не был удивлён, когда из динамиков раздался Муцураев – чеченский бард. В 90-е он пел на русском, но воевал на стороне чеченских боевиков. Несмотря на это обстоятельство, многие российские солдаты любили его слушать и тогда, и сейчас. И я тоже вместе с ними.

Приехали в населённый пункт Нигдеевка. Зашли в расположение «музыкантов». Располагаются «вагнера» по подвалам – тут никакого секрета не выдам, в прифронтовой зоне обстрелы не редкость, и приходится зарываться поглубже в землю. Подвальные помещения обжитые, тёплые. Входы в комнату занавешены шерстяными одеялами. Проведён интернет. Поставлены экраны для наблюдения боя в реальном режиме. Ведутся переговоры по рации. В детстве мы, мальчики из далёкой северной провинции, убегали из дома и проводили время в подвалах хрущёвок. Мы проводили свет, приносили туда свечи, старые кресла, кирпичи, доски, чтобы сложить стол и играть в карты, например. Даже устанавливали растяжки из консервных банок, чтобы «враги» с чужого двора не смогли бесшумно пробраться в наш штаб. И вот такой оборудованный подвал, как у «вагнеров», был нашей мечтой, мечтой детства. Мечты сбываются. Теперь я нахожусь в таком подвале.

В коридоре на кресле растёкся кот. Он уже давно не кiт и спокойно спит в тепле. Вдоль коридора оборудовано несколько лежаков. Один из спящих парней закутан в тёмное одеяло, видна одна голова, и на его спокойное, юное и безмятежное лицо падает луч света.

Мы отметились в штабе, на улице облачились в броню и поехали уже на другой машине, без музыки. Но у меня до сих пор играло шарманкой в голове:

Вернувшись, надо будет найти эту песню.

Соледар. В какой освобождённый город в зоне СВО ни заедешь, попадаешь в Сталинград. На въезде покалеченные шквальным огнём деревья обрубками ветвей впились в молочный воздух. У дорог вскрытые консервные банки сожжённых автомобилей. Сначала появились разрушенные двухэтажные дома, потом разрушенные и сожжённые пятиэтажки, все в копоти, дырах и пробоинах. Меня, конечно, такими видами уже не удивишь, но привыкнуть к ним трудно. Или невозможно.

Соледар не смогли взять с ходу во время нашего летнего наступления. Шестому казачьему полку НМ ЛНР удалось только зацепиться за завод KNUFF на южных окраинах города. И уже не было сил и средств брать. Долгое время вэсэушники чувствовали себя довольно вольготно в Соледаре. Летом они рыли окопы, загорали, купались на водоотстойниках. Даже беспилотников не боялись – ребята шестого казачьего показывали нам, как боевик ВСУ нагло скалится в камеру «мавика».

Жив ли этот наглец сейчас? Ситуация резко поменялась, после того как произошла ротация русских войск. Полтора месяц назад под Соледар перебросили «вагнеров», а «казаки» ушли на Кременную. «Вагнера», резко накопив силы, быстро и неожиданно ударили под Соледаром, проломив фронт. «Музыканты», сдерживаемые под Бахмутом, неожиданно нашли слабое место в обороне вэсэушников на этом направлении. И теперь они продвигаются к Бахмуту с запада, со стороны Соледара. Благодатное – это первое село на западе за городом, которое взяли «вагнера».

Гражданских в городе не наблюдается. Улицы немноголюдны, по улицам ходят вагнеровцы – новые жители Соледара. У дорог стоят танки. Наши, русские танки. Мы заехали в один из дворов, во дворе покорёженная детская площадка. Припарковались.

Спустились ещё в один подвал. Там старший определил мне группу сопровождения. Моими собеседниками и сопровождающими в экскурсии назначены Акцепт и Ворон – я намеренно изменил позывные «музыкантов», так как даже их позывные называть нельзя.

► Благодатное взято «музыкантами»

Акцепту на вид около тридцати лет, но уже лысоват, живой такой парень, рассудительный. У Ворона боцманская борода. Брови чёрные, густые, взгляд жгучий. На голове чёрная бейсболка, на руках красные перчатки – жутковато выглядит: как будто кисти рук в крови.

Я пересел к ним в машину, и мы поехали.

– …Тут только ЧВК «Вагнер» работает, одни только мы, никого больше нет… – разговор начался уже в машине. Акцепт акцентирует, что победа в Соледаре принадлежит только «музыкантам» и никому больше. «Вагнера одни заходили в Соледар, «вагнера» сами прошли Соледар насквозь и «вагнера» пошли дальше. Никаких других подразделений здесь не было. У «вагнеров», по слухам, тёрки с Минобороны, те в своих сводках чуть ли не принципиально «вагнеров» не упоминают. Несправедливо.