Читаем Беспамятство полностью

На этот раз интуиция сё не обманула; когда она вернулась от «зубного» якобы за забытыми деньгами, настороженный Большаков не поленился послать вдогонку своего шофера, того самого, который сидел за рулём машины, сбившей Максима Есаулова. Вскоре верный вассал доложил сюзерену, что автомобиль жены остановился возле дома юрисконеульта.

В этот момент Большаков испытал два сильных разновекторных чувства. Первое - ощущение реальной опасности. Если жена гак плохо маскирует свои действия, значит, шарик рулетки запущен. Требуется срочно принимать контрмеры. Второе — мгновенное исчезновение любовного недуга. Болес того, Виталий Сергеевич совершенно не понимал, как он мог столько времени обожать эту лживую куклу, которую подсунул ему Баче лис? Напрасно он отдал ей ценные бумаги - хотел прочнее привязать к себе. Привязал! Впрочем, отобрать их несложно, в конце концов, они хранятся здесь, в доме, он сам их видел неоднократно. Прихватив крепкий перочинный нож, Большаков поднялся в спальню. Убедившись, что ящик туалетного столика работы Чиппиндейля заперт, он безжалостно сломал замок. Но напрасно - акций в ящике не было. Виталий Сергеевич опоздал всего на полчаса, но это, к сожалению, подтверждало, что опаздывать он начал не сегодня.

Большаков не принадлежал к людям, терявшимся от несовпадения желаемого с действительным. Исчезновение бумаг — плохой признак, но не конец. Отдать их любовнику Вероника не могла - в первую очередь она хищница, а потом женщина, и такой кусок по доброй воле не уступит. Значит, перепрятала. Ну, это он быстро выяснит, как только жена возвратится. В конце концов, пригрозит разводом, а если упрется — отберёт силой. Слава Богу, не такой он простак, чтобы, доверяя Бачелису, не иметь собственную когорту преданных людей.

Но жена не вернулась. Это з^жс был не признак, а знак. Большаков вдруг вспомнил, что банковские счета за границей, сильно отощавшие за последнее время, но всё ещё значительные, почти без исключения имеют доверенность на жену. Завтра же утром он это распоряжение отменит. Если успеет - противник всё время опережал его на шаг. Как ни прискорбно, надо готовиться к войне,

возможно, последней в жизни, но неизбежной. Отступать он не умел, да и некуда.

Спал плохо, но утром сделал привычный комплекс гимнастических упражнений, принял контрастный душ и тщательно выбрился, открыв новый флакон французского одеколона. Предстоящее сражение требовало сил, поэтому он не поленился сварить себе два яйца всмятку и выпил чашку крепкого бразильского кофе. Всё. Большаков был собран и никакого волнения не испытывал.

Сев в рабочее кресло, велел секретарше вызвать Бачелиса и никого больше в кабинет не пускать. Юрисконеульт явился как ни в чём не бывало - руки в карманах, полы пиджака, пошитого у дорогого портного, безжалостно смяты и отброшены назад, на первом плане — жилетка. Казалось, сегодня она выполняла функцию условной брони. Сотрудники, желавшие подражать неподражаемому Бачслису, обязательно носили жилетки, даже не подозревая ни их национального происхождения, ни того, какое значение придавал этой части костюма Юрий Львович. Единственно, кто в офисе не терпел жилеток - сам Большаков. Он испытывал к ним бессознательную неприязнь, но только сегодня понял, насколько ненавистна ему эта жидовская одежка, в которую Ленин так любил закладывать большие пальцы рук,

Виталий Сергеевич и начал на этой злой ноте:

- Ну, драгоценный мой партнёр и доверенное лицо генерального директора холдинга, выкладывай, какие гнусные интриги ты плетёшь за моей спиной!

То была последняя фраза, сказанная знакомым начальственным тоном, приводившим подчиненных в трепет. После получасового разговора с юрисконеультом прежний Большаков как личность более не существовал. Бачслис подробно рассказал и даже нарисовал на листе бумаги схему своего прихода к власти, указал число акций, которыми владел к настоящему времени, и перечислил но пунктам вытекающие отсюда организационные и юридические права. Он всё продумал и предусмотрел, не оставив противнику никаких шансов.

- Вы получите отлучение на собрании акционеров. Это довольно унизительно после стольких лет диктатуры, Но есть более щадящий способ лишиться должности - вы сами проявите инициативу, мотивируя свой уход болезнью, семейными обстоятельствами или

пострижением в монахи — дело фантазии, А я уже потом предъявлю собранию акции, не объясняя, как они ко мне попали. Слово чести,

Бачелис встал и тут же засунул руки в карманы, выпятив жилеточную грудь. Большаков молчал, все больше мрачнея, и Юрий Львович продолжил: