Читаем Бесова длань (СИ) полностью

Костяшки ныли, просили прекратить. Лука не сопротивлялся. Лука был настоящим, и кровь на её кулаках была настоящей. Она видела, как его нос неестественно повернулся, как один глаз заплыл в огромном синяке, как один зуб откололся и на её руке оставил длинную царапину.

Она его с упоением била, но с каждым ударом гнев утихал. Были пределы. Были. Когда очередной раз она моргнула, то заметила слёзы в его зелёных глазах. Не его. Очередные фокусы. Но ударить она его больше не смогла. И не потому, что какая-то магия мешала. И даже не потому, что она никогда бы не смогла ударить даже фальшивого Матфея.

Просто потому что это не имело никакого смысла.

Потому что бить нужно было только себя.

Несколько минут назад она лишила жизни двенадцать человек.

В глазах потемнело. Не от этой мысли — она уже потихоньку становилась с ней единым целым. Не от отчаяния. А от истекающей крови из раны в боку, которую ей оставил один из тех солдат.

Наверно, если она умрёт, то это будет правильно.

========== Шестая глава. Выгоревшая ==========

Лезвие вошло в глотку, кровь на лицо брызнула, она лишь прищурилась и заметила в глазах паренька удивление. Он ничего не понимал. Так и упал, с немым вопросом в глазах. Она нагнулась, чтобы срезать нашивку с него, и заметила в остекленевших глазах отражение своих собственных глаз, сверкавших странным красным огнём. Точь-в-точь как у тёмных тварей. От этого зрелища она постепенно отшатнулась. Нет. Нет. Это было неправильно.

Дэл проснулась от резкой боли в боку. Повернулась и заметила, как на простыни остался след крови. Её собственной крови. Походу, рана открылась. Она скривилась, но решительно ничего не сделала. Прикрыла усталые глаза, да тяжело вздохнула. Она молчала, когда колдун её перевязывал. Она молчала, когда он её трогал — хотя каждое его касание к её коже причиняло большую боль, чем любая рана после того сражения.

— Не смей, — произнесла она, лишь когда он вытащил какую-то склянку с мазью.

— Это не опасно…

— Мне плевать, — отчеканила она, приподняв подбородок.

Она прекрасно знала, что это была всего лишь заживляющая мазь. Именно поэтому она и отказывалась.

На пальцах остались пятна от собственной крови. Она подняла эту руку и внимательно на неё взглянула. Коротко остриженные грязные ногти, куча шрамиков разной величины, да тёмные пятна. Она усмехнулась и снова закрыла глаза. Плевать.

Вставать и что-либо делать не хотелось. Всю оставшуюся жизнь она бы лежала на этой кровати, ворочалась и тревожила бы свои раны, лишь бы не подниматься и не пересекаться взглядом с проклятым колдуном.

Если прикрыть глаза и подключить воображение, то можно было представить, что она находилась не в доме колдуна, а в палатке целителя, где опять ручкой по бумаге шуршал Брайс, производя вид серьёзного человека, пока она честно пыталась не шевелиться на кушетке. Впрочем, когда он открывал рот, то ощущение и в самом деле пропадало.

— Просто не нужно было лезть на рожон, дура ты тупая… — пробормотал он тихо, заметив на лице её отголоски боли.

— Завались, Брайс! — она закатила глаза.

Нет, если бы он не открывал рот, она бы могла в него даже влюбиться — высокий, светловолосый, крепкий, выглядел как идеал мужчины, да только мозгами боги его не наделили. А ещё у него была хорошая невеста, которую он встретил не в Академии, а на родной улице. Наверно, приятно жить мирной жизнью, пока где-то вдалеке люди убивают тёмных тварей и гибнут от них же.

Она бы так не смогла. Поэтому она и стояла каждый вечер у Ворот, выглядывая знакомые лица и хватаясь за рукоять меча. Она без этого всего не была бы собой. Раньше она думала, что и Лайза такая же — хоть душа тревожилась за такую хрупкую, пусть и энергичную девушку. Но вскоре её выделили при каком-то задании, и она быстро пошла по служебной лестнице, сначала став капитаном спецотряда, а потом дошла и до Штаба со своими гениальными мозгами.

Как Лайза говорила, она не скучала по вылазкам за ворота. Скучала лишь по Матфею.

Никаких тварей она больше не встретит — они не ходят возле домов колдунов. В следующий раз меч она поднимет лишь на людей. Она бы хотела, чтобы этого раза больше не настало.

В темноте она видела их глаза, немой укор в них, да сердце начинало колоть от этого. Иногда среди глаз этих встречались зелёные, хорошо знакомые, в которых она тоже видела обиду. Временами она снова хваталась за их нашивки, часть из которых были испачканы кровью, и пересчитывала их. Двенадцать.

Среди них всегда выделялась капральская.

Если это был отряд, то его должен был возглавлять капитан. Но его тела она так и не увидела. Убежал? Она усмехнулась — кто-то же должен был заявить о провале операции.

Ни одного знакомого лица среди мёртвых она не встретила. Да в такие дали их отряды никогда не забирались. Возможно, из другого города, который мог быть и ближе к ним. Она усмехнулась. Возможно, в следующий раз отряд придёт побольше. Скольких она сможет убить? Может, они выстроят адекватную тактику, и смогут её завалить и убить, чтобы не мешалась.