Читаем Бешенство подонка полностью

– Мой план обеспечивает удовольствие для обеих сторон. Немцы получают сепаратный мир с Россией, а, следовательно, закрытие Восточного фронта и возможность всеми силами навалиться на этих блядских англикакашек и французиков. А я получаю Россию без сранного царя и строю нормальное современное демократическое государство. Никакой империи! Федерация независимых государств! Эти умники, конечно, ухватились за мой план. Аж запищали от удовольствия. И не медля, приступили к его реализации. Но… – Парвус разводит руками, – Без меня! Скорее всего, поняли, что дергать себя за веревочки, как какую-то марионетку, я им не позволю. Короче. Они всё сорганизовали точно по моему плану: отречение царя, Временное правительство… Но вот тут они, идиоты, сделали ставку на доморощенных местных трепачей. И, на тебе, всплыл Саша Керенский, который был у меня в революцию 1905 года мальчиком на побегушках. В результате эти умники из германского Генштаба вбухали кучу денег, а столь желанного им сепаратного мира так и не получили! Потому что они ни хрена не понимают про страну! Например, про то, что такое казаки для России. И что с ними надо обязательно всегда договариваться. – Парвус затягивается сигарой.

– Спасибо вам, мсье Па'рвус, за инфо'мацию, да еще и с доставкой на дом, но… – Ленин картавит и разводит руками, – …не могу взять в толк, к чему всё это вы?

– К чему? – Парвус неожиданно взрывается смехом, – Вы бы хоть для приличия удивились бы, мсье Ульянов. Сделали бы вид, что всё это для вас в новинку. Что вы и ведать ничего не ведаете. Не стройте из себя целку! А то вы не знаете, что немцы готовят вторую попытку переворота. Но теперь, наконец-то, они делают ставку на эмигрантов из моего списка. Ведутся активные переговоры. В том числе с вами, месье Ульянов, и с вашей теплой компашкой.

Ленин всем своим видом, насколько это можно продемонстрировать, сидя на низком табурете, обижается на слова «теплая компашка». Он выпрямляет спину, выставляет вперед бородку. Более того, он забрасывает ногу на ногу. И произносит, недовольно покручивая носком ботинка:

– П'остите, мсье Па'вус, мы паг'тия! Со своей се'ьезной политической п'ог'аммой! Вот в моей статье…

– Не пори хуйни, Ульянов! – оскаливается Парвус, – «программа», «статьи»… Всё что ты выдаешь за свежие изыски, я уже давно высрал и забыл. Ну, какой из тебя вождь?! Народный трибун, бля. Да, как из меня балерина. Видал я тебя выступающим… Хорошо, что ты хоть на бумаге не заикаешься. Политик, бля! Да немцы видят во всех вас просто придурков, которые будут таскать для них каштаны из огня. Уже сейчас… Опять же, в соответствии с моим планом! – Парвус с досадой бьет себя кулаком по колену, качает головой, – Моим же, сука! Немцы, конечно, тебе уже сказали, что комплектуется пломбированный вагон, который окружным путем пойдет в Россию. Но ты думаешь, что это только для тебя и твоих засранцев. Нет! Пойдет несколько вагонов. Ведь эти мудрецы из Генштаба ещё не определились, кого они будут ставить в вожди. Но ввезут в Россию и бросят в котел с заваренной ими кашей всех. И тут я готов биться об заклад! Без меня опять всё пойдет наперекосяк. Вот тогда-то, тебя, Ульянов, как и всех твоих «соратников» выбросят на помойку, как использованные презервативы. Так ведь если просто выбросят… Нет! Вы же свидетели! Так что вас, недоносков, грохнут, к чертовой матери. Удавят. Или траванут цианистым калием. Хотя нет. Это любят делать утонченные англичане. А немцы, те, больше, мясники. Вот и быть тебе, «товарищ Ленин», вздернутым за ребро на крюк на ближайшей скотобойне.

Парвус наклоняется вперед и, глядя прямо в глаза побледневшему Ленину, тихо чеканит:

– Пойми, Ульянов, единственный шанс у тебя вынырнуть из политического небытия и при этом уцелеть – это все-таки сыграть не в их, а в мою игру! Я для тебя единственный шанс остаться в живых!

Парвус переводит дыхание и вдруг удивительно ловко при своей комплекции ухватывает Ленина за ногу, поднимает ее, смотрит на подошву его ботинка, стертую до дыр.

– Господи! – восклицает Парвус, – и кому это я всё говорю! Человеку в дырявых ботинках! Да он ляжет под немцев за десять пфеннигов!

Парвус встает, надевает шляпу, вставляет в рот сигару:

– Нищие не имеют права возглавлять революцию! Они могут быть только дровами в ее кострах! – произносит он довольно патетически и идет к двери. Там останавливается и уже учтиво на «вы», – И все-таки я надеюсь, мсье Ульянов, что голова у вас не такая дырявая, как ботинки, и вы обдумаете мое предложение. Я в Цюрихе еще неделю. Отель «Риц».

Парвус резко толкает дверь. Да так, что Радек, подслушивавший у замочной скважины в прихожей, отлетает в стену.

Скрипит лестница в подъезде.

Ленин осторожно выглядывает в окно.

Идет дождь. Водитель держит большой зонт над головой Парвуса, пока тот проходит к своему Роллс-ройсу, распахивает перед ним дверцу. Парвус усаживается. Автомобиль приседает от его веса и трогается с места по тесной улочке. Ленин смотрит вслед.