Читаем Беседы с кураторами полностью

В ходе подготовки этой книги я многое извлек из публичных и частных бесед о кураторстве с Мэри Джейн Джейкоб, Джулианом Майерсом, Софией Эрнандес Чон Куй, Полом О’Нилом, Джоанной Бертон, Лиамом Гилликом, Цю Чжицзе, Манрэем Су, Хунджоном Линем, Занни Бегг, Роузли Голдберг, Дэном Байерсом, Даниэлем Бауманном, Тарой Макдауэлл, Ребеккой Коутс, Кьярой Костой и Максом Шеклтоном.

Я благодарю своих коллег из Национального института экспериментального искусства, из Университета Нового Южного Уэльса, и в частности с факультета искусства и дизайна, особенно Джилл Беннетт, Росса Харли, Денниса дель Фаверо и Лиззи Мюллер, а также всех, кто комментировал рабочий процесс на моих семинарах в этих учебных заведениях. Мои коллеги из Университета Питтсбурга, особенно Барбара Макклоски и Изабель Шартье, по-прежнему стимулируют и поддерживают мои исследования кураторства, равно как и студенты моих магистерских семинаров по современному искусству и кураторству, а также бакалаврских семинаров по музееведению.

В Международной ассоциации независимых кураторов я хочу поблагодарить Марию дель Кармен Каррион за ее координационную деятельность, Рено Проша и всех тех, кто помогал в подготовке публичных мероприятий, на которых начинались многие из бесед в этой книге.

Ли Маркопулос проделала поистине выдающуюся редакторскую работу. Ее понимание проекта книги, ее чувствительность к тонкостям кураторства и этих бесед, а также внимание к деталям определили качество данного труда.

Больше всего я хотел бы поблагодарить Кейт Фаул за ее постоянную поддержку, критическую проницательность и приверженность делу рефлексивного кураторства.

Пожалуй, самое значительное изменение в кураторской практике за последнее десятилетие заключается в том, что ее поле стало заметно более дискурсивным. «Дискурс» – весьма интересное слово. Его общее значение вполне очевидно: это любая письменная или устная коммуникация или же обстоятельный рассказ о чем-либо. Корни слова восходят к латинскому глаголу «discursus», означающему бегать взад-вперед, что является идеальным кратким обозначением для процесса спора, каким он был в Средневековье. В позднем среднеанглийском языке слово «дискурс» описывало общий процесс рассуждения, тогда как во французском глагол «discourir» значил «убегать». В начале семидесятых годов философ Мишель Фуко использовал это слово, чтобы указать на коды, условности, репрезентации и привычное использование языка, которые, как он полагал, порождали исторически и культурно специфичные области значений. Он понимал профессии как дисциплинарные практики, а социальные институты – как дисциплинарные формации. Фуко стремился подчеркнуть то, как власть действует во всех типах отношений, являясь в то же время совершенной, а потому открытой к оспариванию и изменениям посредством индивидуального и коллективного действия[1]. Эти идеи повлияли на интерпретации и научное использование понятия дискурса сегодня: оно обозначает мыслительные практики и лексикон институций, культурных сфер и практик; язык конкретных социальных групп или культур; специализированные области академических исследований; даже определенные методы мышления или стили в истории мысли, такие как психоанализ, структурализм, постмодернизм и деконструкция.

Кураторы узнают себя в каждом из этих значений, а то и в каждой подкатегории. Дискурсивность сегодня повсюду. Кураторы стали чаще и более публично говорить о том, чем и как они занимаются. Кроме того, они глубже и менее скованно рассказывают о том, почему они этим занимаются. Они более пытливо говорят о кураторстве как о практике, которая основана на процессе концептуализации и направлена на производство нового знания не меньше, чем на свои традиционные задачи: хранение коллекций, планирование программ, работу с художниками, монтаж выставок, привлечение и обучение зрителей. Безусловно, кураторы охотнее обсуждают эти неизменные и новые стороны своей дисциплины с другими кураторами, но они также регулярно связывают свои проекты с мыслью философов и историков, ученых и социологов, сохраняя при этом постоянную связь с актуальными идеями внутри более близких им профессий и занятий, таких как история искусства, художественная критика, продажи искусства и культурные индустрии. Взаимодействуя друг с другом и с окружающими, кураторы создают ощущение, что, несмотря на всю конкуренцию, противоречивые устремления и внутреннее многообразие, их дело – общее. Книга «Беседы с кураторами», прежде всего, свидетельствует о том, что дискурс во всех своих смыслах находится сегодня в авангарде и самом сердце кураторства.