Читаем Берзарин полностью

Слишком высокой ценой достался разведчикам «язык». Замухрышка-фриц имел солдатскую книжку, а в ней записан номер войсковой части. Другие сведения ценности не представляли. Разведку боем произвели для «галочки». Но на сей раз чуть ли не впустую. И так бывает.

Нашему полку на Днестре не везло с командирами. Прислали подполковника, некоего Романовского, из бывших пограничников. Дела он не знал и знать не хотел. Страдал тягой к спиртному. С утра еще ничего, а к вечеру — чуть тепленький. Полком фактически командовали начальник штаба майор Александр Хоменко и шесть его помощников, одним из которых был я.

Пару слов скажу о Саше Хоменко. Он был родом из города Старый Крым. Окончил школу летчиков в Актюбинске, летал на бомбардировщике. Где-то над Плоешти самолет обстреляли, машина получила повреждения. Но экипаж сумел дотянуть до своего аэродрома. Саша с ранениями лежал в госпитале, по выздоровлении в авиацию больше не попал, а стал служить в нашем полку. В лейтенантском звании воевал на бронемашине. Взяли в штаб. И в девятнадцатилетнем возрасте стал начальником штаба полка. Работать с ним было интересно. Мы в штабе понимали друг друга с полуслова. Из кризисных ситуаций мы с Александром Андреевичем выходили, как правило, удачно.

В полку всеобщим любимцем был майор Косяк, заместитель командира полка по материально-техническому снабжению. Он без преувеличения покорил солдатские сердца и подружился с самим командармом — тот дважды приглашал его к себе на беседу. Его опыт уникален. Ну скажите, где вы найдете другого такого снабженца, который находил бы выход из безвыходного положения? Полк занят выполнением боевых задач. На ДОПе — дивизионном обменном пункте — что-то не срабатывает. Вдруг обнаружилась нехватка соли, муки, перца, капусты или картошки. Кухня, как доменная печь, не может угаснуть. Что делать? Снабженцы в панике, возбуждены, рвут и мечут… За нарушение кухонного графика работы голову сорвут. Что бы ни произошло — ингредиенты для приготовления пищи солдату у Косяка появлялись. Чудес не было, он трудился как вол.

Все помнили случай на территории Украины. На ДОП Косяк послал грузовик за мукой. Машина вернулась без муки. Бездорожье, распутица парализовали снабженческую цепочку. Зерно там имеется — пожалуйста. Но накормишь ли ребят в батальоне зерном? Косяк мечется по району, ищет выход. Бойцы знают: «бабай» голодными их не оставит. На бугорке у села увидел ветряную мельницу, крылья которой мертвы. День и ночь Косяк с отделением саперов — там. И подул ветер, крутанул крылья. Этой минуты ждали люди у мешков с зерном. Жерновам только зерна и требовалось, мука пошла. В батальонах, в ротных кухнях первая выдача муки с мельницы — для подболточных целей: борщ сдобрить. Вторая — для галушек, а в дальнейшем повара получали муки, сколько полагается.

В штабе полка (мы находились на доформировании) майор Косяк появлялся в серой ватной фуфайке, осыпанный мукой. Ветряк требовал постоянного присутствия Косяка.

Из села пожаловали жители, благодарили армейцев.

— Ой, спасибочки за подмогу, — благодарит Косяка молодка, — а мы-то бедствовали. Покинете нас… Но мы попробуем держать наш млин (мельницу. — B.C.) в рабочем состоянии.

О подвиге на мукомольном фронте узнали в других полках. И в Молдавии саперы восстановили несколько ветряков. Берзарин вызывал Стефана Ивановича Косяка на армейское совещание снабженцев. В информации интенданта, критиковавшего снабженцев, приведен был пример из практики майора Косяка. На складах соль кончилась: не успели разобраться, а у Косяка соль появилась. Продукт этот привез с соляных промыслов Прикаспия его сослуживец времен революции. Закрывая совещание, командарм сказал, что в каждом полку надо иметь своего Косяка. Полк для Косяка — родная семья.

Наш полк навестил генерал Н. Э. Берзарин. Мы занимались в поле. Генерал узнал о «болезни» Романовского. Командарм сказал подполковнику: «Вам надо побывать в Одессе, в клинике знаменитого психиатра, профессора Евгения Александровича Шевалева[43]. С ним уже был разговор. Возьмете в сопровождающие полкового врача Марка Шухмана. Он вас устроит».

Берзарин провел с нами занятия и уехал. Романовский оставил полк. Кто же он? Человек со связями наверху. В личном деле я видел резолюцию, наложенную Г. К. Жуковым: «Тысячи советских людей ему доверять нельзя. Направить на хозяйственную работу».

И все же кто-то для исправления назначил подполковника командиром войсковой части, да еще на передовой. Генерал Берзарин так поговорил с подполковником, что тот понял: надо лечиться. Командиром полка стал у нас другой офицер, полковник Бушин. Жил и работал он в Москве, занимал должность командира отдельного батальона аэродромного обслуживания (БАО). Подал рапорт с просьбой послать на фронт. В возрасте пятидесяти пяти годочков. Наверное, понял: вот-вот придет время, и внуки его спросят: «А видел ли ты, дедушка, как люди плачут кровавыми слезами? Был ли ты на фронте?» Патриотический порыв привел его в зону боев.