Читаем Берзарин полностью

Всеволод Николаевич Меркулов имел дар драматурга. Мало кто знал, что под псевдонимом Всеволод Рокк с пьесами выступает генерал внутренних войск! И Ольге Чеховой пришлось выслушивать его рассуждения о проблемах реализма в киноискусстве, о системе Станиславского. Остросюжетная драма Всеволода Рокка «Инженер Сергеев» стояла в репертуаре МХАТа и пользовалась немалым успехом у молодежи, особенно студентов технических вузов. В ней, кроме интриги, трудно было не усмотреть «большой политики». А интрига… Автору не пришлось высасывать ее из пальца, он жил в атмосфере гораздо более изощренных интриг и провокаций.

Ольга Чехова попросила текст пьесы у автора и накануне прочла ее. Она с похвалой отозвалась о сюжетной линии драмы. Насчет интриг… Меркулов в них сам запутался и при Н. С. Хрущеве на суде получил соответствующую статью УК РСФСР и был расстрелян.

И не только о системе Станиславского беседовали они. Меркулов сказал Ольге, что когда-нибудь он включит в свою новую пьесу сюжет о «разносе», который он получил 17 июня 1941 года от руководства. Под сомнение было взято агентурное сообщение «О. Ч.» о том, что «…все военные мероприятия Германии по подготовке вооруженного выступления против СССР закончены, и удар можно ожидать в любое время».

Меркулов, правда, не сказал гостье дословно, что это был за «разнос». А произошло следующее. Его препроводительную записку по этому поводу украсила резолюция: «т. Меркулов может послать ваш источник к е… матери. Это не “источник”, а дезинформатор. И. Ст.».

Ольга Чехова осенила себя крестом. Взволнованно заговорила со слезами на глазах:

— Всеволод Николаевич! Клянусь. Моим источником там, в Берлине, был сам фюрер…

— Уточните, — усмехнувшись, попросил генерал.

Ольга вздохнула:

— Не хвастаюсь. Но от моих взглядов Адольф превращался в того простоватого ефрейтора его родного 16-го запасного баварского полка, среды обитания его окопной юности. Тогда связист Адольф Шикльгрубер получил Железный крест первого класса. В тот день конца мая 1941 года на нашем свидании я томно сказала Адольфу, что страшно тоскую по российской родне. В припадке нежности ему захотелось утешить мое чувство ностальгии. Сбиваясь, заговорил: «Дорогая, это произойдет очень, очень скоро». Он схватил мои руки и прижал к своей груди. Продолжил: «Мы разрешим проблему жизненного пространства для Германии не позднее 1943–1945 годов. А выступим в поход в четыре часа утра 22 июня. В воскресенье…»

Сказав это, Адольф страшно побледнел, задрожал…

Меркулов усадил взволнованную Ольгу Константиновну на диван. Налил ей стакан воды. Генерал-драматург прекрасно понимал ее состояние.

22 июня… Повтор наполеоновского числа повлек за собой эффект грозового разряда: актриса, в ту ночь страдавшая бессонницей, потеряла сознание. Привела ее в чувство горничная.

Меркулов доложил о беседах с актрисой своему руководителю Л. П. Берии. Большую часть из сказанного выше, правда, я узнал не от Бушина. И значительно позже. Полковник проинформировал меня только о поездке Ольги в Москву в общих чертах.

Через какое-то время выяснилось, что Чеховой в Москве делать нечего. Ее вернули в Германию и передали в распоряжение комендатуры генерала Берзарина. С ней беседовал Константин Симонов, но творческих точек соприкосновения не нашел.

Феномен доверия

Военный совет 5-й ударной армии, генерал Ф. Е. Боков пришли к выводу, что О. К. Чехова может принести комендатуре немалую пользу. Ведь стоит задача невероятной сложности — привлечь к сотрудничеству с советской администрацией в Берлине немецкую интеллигенцию. На ловца и зверь бежит. В наших штабах увидели знаменитую актрису. Ее связи с творческой интеллигенцией обширны. Ее лично знают многие артисты, художники, писатели, музыканты, композиторы, режиссеры. К ее слову интеллигенция прислушается. Она согласилась помогать.

Беседуя с Боковым, она поблагодарила политработников за доверие и заботу:

— Мне хочется помочь тем мастерам кино, например, кто боится, что с точки зрения содержания теряет все основные признаки искусства. Мы боимся, что восторжествует так называемая массовая культура. Западное общество ею болеет. Порой, понимая все это, мне становится страшно. Агрессивная музыка, высокие децибелы, слабые тексты. Нельзя допустить, чтобы ими была озвучена Новая Германия. Нужен духовный ренессанс.

Федор Ефимович заверил киноактрису, что она найдет коллег, которые активно будут работать вместе с ней.