Читаем Бернадот полностью

После того как военное министерство практически распалось и всеми военными делами стал заправлять член Комитета общественного спасения Лазарь Николас Маргерит Карно (1753—1823), дела у французов пошли лучше. После Кюстэна и Хушарда во главе Северной армии оказался, наконец, способный генерал- революционер Жан Батист Журдан (1762—1833), в 16 лет начавший свою карьеру рядовым солдатом, воевавший, как и Лафайет, в Америке, ушедший по болезни из армии, проявивший себя в рядах национальной гвардии и поставленный вопреки своей воле, под угрозой ареста, во главе армии неутомимым Карно. Положение на фронте было сложным, и Журдану пришлось нелегко, но он прилагал все силы, чтобы оправдать доверие Комитета общественного спасения. Именно при нём Бернадот 11 июля 1793 года стал капитаном, и 8 февраля 1794 года его поставили командовать батальоном, а чуть позже, в деле под Премоном (Premont), он командовал авангардом армии в качестве бригадного командира. На французский авангард при мощной артиллерийской поддержке обрушились тогда 10 кавалерийских эскадронов и 11 австрийских и английских батальонов, и французы скоро оказались в окружении. Бернадот организовал цепкую оборону и 7 часов держался на указанном ему плацдарме, а с наступлением ночи, получив приказ на отступление, сохраняя порядок и хладнокровие, вышел из окружения и привёл солдат к своим.

Между тем чехарда с генералами в Северной армии продолжалась. Журдан чем-то не понравился Сен-Жюсту, и на посту командующего появился очередной генерал — якобинец Шарль Пишегрю (1761—1804), человек холодный, сдержанный, молчаливый и, как выразился один из современников, «вялый, ленивый и посредственной пригодности ». При нём Бернадот под Ландреси командовал левым крылом наступающей армии. Он достаточно успешно повёл наступление, как вдруг, под предлогом неудачных действий центра и правого фланга, получил приказ отходить назад. Возмущённый бригадир поскакал выяснять отношения к корпусному командиру Гогэ (Goguet). Когда он прибыл на место, то увидел, что тот кричал на отступавших солдат и обвинял их в трусости. Прямо на глазах у Бернадота какой-то пехотинец с криками: «Долой генерала!» выстрелил в Гогэ, ранил его и стал хвастаться своим подвигом. Бернадот хотел, было, вмешаться и наказать солдата, но раненый генерал остановил его: «Сохраняй хладнокровие, — произнёс он, — они обманулись во мне. Я ведь всего-навсего человек. Завтра они на тебя набросятся. Делай своё дело и защищай республику от врагов ».

Бернадоту тем не менее удалось прекратить паническое бегство. Он обратился к солдатам с речью, осудив убийство генерала, указал на тяжёлые последствия для армии, вызванные неподчинением солдат командиру, и добился того, что солдаты захотели тут же наказать убийцу Гогэ. Теперь ему пришлось сдерживать пыл мстителей. Но эпизод с Гогэ не прошёл бесследно для Бернадота: кто-то сделал на него донос в Комитет спасения, и Бернадоту угрожал суд, а возможно и гильотина. Только отличие в боях, в которых он принял участие фактически на положении арестованного, спасло его от смерти. Более того, Комитет спасения предложил немедленно произвести Бернадота в дивизионные генералы. Бернадот отказался от этой чести, считая это назначение незаконным, поскольку оно не прошло все положенные инстанции и процедуры.

Не боялся Бернадот высказывать своё мнение и по поводу придирок и некомпетентного вмешательства всяких комиссаров и народных представителей в военные дела. «Конечноу граждане представители у — обратился он однажды к военным комиссарам Антуану Сен-Жюсту и Леба, — положению генералов не позавидуешь; что касается лично менЯу то я с трудом переношу его, и если вам угодно назначить нового командира, который поведёт солдат на врага, то я готов взять мушкет и стать в строй ».

Весной 1794 года объединённые австро-английские силы под командованием принца Кобурга нанесли Северной армии тяжёлое поражение, и обескровленная, усталая, павшая духом армия в беспорядке отступала. Не выдержав натиска противника, сбежало с поля боя и подразделение Бернадота. Здесь, под Ландреси, Бернадот попытался убедить солдат выполнить свой долг до конца, но не смог, и тогда он в отчаянии сорвал с плеч эполеты и крикнул:

Вы уронили честь, и я больше я не могу быть вашим командиром!