Я достала ключи и вошла во двор дома 105 по Губерштрассе, уставшая и довольная, прямо как Бильбо по возвращении в Бэг Энд. Свет у соседа сверху не горел, так что мне предстояло засыпать без убаюкивающего скрипа его кровати. А вот сосед снизу очень даже не спал. Его квартира на первом этаже была настоящей клеткой света, источавшей гашишный туман, который, без сомнения, поднимется и залетит ко мне в спальню через окно. Там неделями потом воняло травкой. В окне соседа виднелись кровать и ночной кошмар из грязной посуды и переполненной мусорки. Я шла мимо, сосед повернулся ко мне, и на секунду наши взгляды встретились. Мне показалось, что он облизывает губы, властно и нарочно похотливо. А может, это просто игра света. В тот момент я так устала, что глаза слипались.

Я втащила усталое тело по ступеням на свою лестничную площадку и вошла в квартиру. Закрыла дверь, скинула обувь и босиком прошла по коридору, тут что-то острое вонзилось мне в левую пятку. Я включила свет и закричала.

8

В осаде

Весь пол был усыпан осколками белой керамики и прозрачного стекла. Шкафчики были распахнуты, полумесяцы битых тарелок валялись на кухонном гарнитуре и полу.

Я услышала шум на лестнице. Ринулась в ванную и заперла дверь. Тот, кто вломился в квартиру, наверняка был рядом. Возможно, все еще в квартире или на лестнице. Мне подурнело. Я осела на пол, схватилась за голову, вжавшись лицом в ноги, начала кусать и облизывать колени, чтобы удостовериться: я еще жива. Больше я не кричала и сидела в ожидании, что ручка дверцы повернется.

Я напряженно слушала, но ничего не могла расслышать, инстинкт взглянуть опасности в лицо боролся с более знакомой тактикой отрицания. Челюсти сжались, рот натянулся в истеричной гримасе. Футболка взмокла от холодного пота. Я потянулась за телефоном. Он же сел. Я прождала еще немного и выползла из ванной, осколки вжимались в колени, я добралась до зарядки. Подключила телефон и стала ждать, когда загорится экран. В тот момент я очень жалела о своей любви копаться в уликах с мест преступлений и выискивать всю информацию о жертвах убийств. Вот я и оказалась на их месте, через несколько часов меня запросто будут вскрывать чужаки в медицинских перчатках и с острыми скальпелями. Они вывалят на стол и изучат поразительное содержимое моего желудка, чтобы определить время моей смерти по наполовину переваренным после ночного жора M&M’s. Экран зажегся, в его свете я увидела, что весь пол был в крови из моих порезов на коленях и стопах.

Я набрала полицию, номер 110, трубку взяла женщина:

– Polizeinotruf, hallo.

– Hallo, ich wohne in Kreuzberg, Huberstraße. Кажется, ко мне в квартиру вломились.

– Вы сейчас в опасности?

– Не знаю, но да, наверное.

– Назовите адрес.

Она заставила меня повторить его несколько раз.

– Вы можете переместиться? Сигнал очень плохой.

– Нет, простите, не могу, кажется, я в опасности.

Она что-то печатала и затем сказала:

– Так, к вам приедут через несколько минут. Хотите, я останусь на линии?

– Да, пожалуйста.

Мы сидели и дышали друг другу в трубку, пока не позвонили в дверь.

– Они тут, – сказала я, а она повесила трубку, не дав мне поблагодарить ее.

Темный двор внезапно осветился светом фонариков, было 4:15 утра. Я проверила, взяла ли телефон и ключи, надела тапочки и спустилась по лестнице.

– Polizei! – закричали они, увидев меня. И так громко, что наверняка разбудили тех оставшихся соседей, кто еще спал. Я поверить не могла, что их было так много, – шесть, наверное, трое из них пинали баки в соседнем дворе и светили фонарями в окна первого этажа.

– Polizei! Halt!

– Я вам звонила! Это была я!

– Зачем вы вышли? Идите обратно!

Я развернулась, двое из них шли сзади, пока я хромала вверх по лестнице. Ноги кровоточили, оставляя на лестнице кровавые следы.

– Зачем вы оставили дверь открытой?

Я равнодушно пожала плечами. Меня уже ничто не могло огорчить больше. Статный, брутальный блондин-полицейский вынул пистолет из кобуры на поясе и прижался спиной к распахнутой двери моей квартиры.

– Hallo! Polizei! Komm raus! – крикнул он.