Читаем Беркут (Щегол-3) полностью

— Разумом понимаю. И держусь изо всех сил. Но кристаллику плевать: он жаждет абсолютной независимости. Впрочем, при вас не морозит. Или, как вариант, я его просто не чувствую из-за переполняющего меня тепла. Сейчас мне тоже хорошо: я горжусь твоей победой, мысленно умираю со смеху, представляя, какое количество самовлюбленных дурачков обломает себе зубы в тщетных попытках побить твой рекорд, и млею от мысли, что ты научишь достойно ездить и меня, ибо уже начал, а в таких вопросах останавливаться не умеешь.

— Научу… — подтвердил я, и обрадованная девица дотронулась до моего предплечья и решительно тряхнула волосами:

— А еще я поняла, что хочу себе белую «Стихию»!

— Почему?

— Черная «Стихия» у всей Империи ассоциируется именно с тобой. Белый «Стрибог», вне всякого сомнения, скоро станет ассоциироваться с Олей. А мне… мне было бы приятно гонять на твоей «Стихии» и в Олином цвете…

— И что мешает воплотить это желание в жизнь? — спросил я, потом сообразив, что этот монолог — не особо завуалированная просьба разрешить потратить часть «доли рядового бойца», и мягко улыбнулся: — Свет, мне нравится твоя идея. А те деньги — твои. И для того, чтобы ими пользоваться, моего разрешения не требуется…

Из воспоминаний мы с ней вынырнули одновременно, и я спешно воспользовался первой же придуманной возможностью вернуть Уфимцеву в нормальное расположение духа:

— Ну что, сможешь отогнать свою красотку в наш гостевой гараж?

— А почему в ваш гостевой?

— Он ближе. А «Порыв», использующийся реже всего, я решил начать ставить в твой. Само собой, если ты не откажешь.

— Откажу⁈ Я⁈ Даже не надейся! И… да, смогу. Но заберу у вас с Олей Иришку. Ибо так будет веселее…

…Пока я общался с Уфимцевой, за моей спиной, оказывается, творилось жуткое непотребство. И вытворилось. Причем настолько успешно, что я узнал о нем только после того, как закончил рокировку машин, подошел к основному коттеджу, обнаружил, что фальшь-панель поднята, вошел в гараж и наткнулся взглядом на фантастически яркие, сочные и реалистичные фотообои, откуда-то появившиеся на противоположной стене.

За время, прошедшее с момента награждения, это изображение успело осточертеть, ибо подсовывалось под руку тремя из каждых пяти желающих получить автограф. Но в таком размере и качестве согрело душу — мы с Олей, стоящие на пьедестале в компании со «Стихией», выглядели парой. Причем по-настоящему счастливой!

Пока я любовался картинкой, частью сознания отслеживал перемещения дам. Поэтому за мгновение до «неожиданного» прикосновения к плечу заявил, что сюрприз получился, и спросил, чья идея.

— Моя… — сыто мурлыкнула жена, не став проявляться в реальности. — Хотела сделать оригинальный подарок, который точно не забудется.

— Смогла. Спасибо, я в восторге!

— Прошу прощения за то, что прервала вашу беседу, но к тебе долбится госпожа Докукина… — хмуро сообщил БИУС. — Кстати, поздравлять с победой в гонке будет не одна, а вместе с сыном: в данный момент он стоит рядом с ней и недовольно сопит. Ведь ты, по определению, обязан принимать ИХ звонки мгновенно!

— А где они находятся? — на всякий случай спросил я, сообразив, что эта парочка могла догадаться приехать в Бухту Уединения, чтобы поздравить лично, напроситься на мое торжество и испортить его своим присутствием.

— В родовом поместье Крикалевых. Но только из-за того, что в четверг днем Петр Семенович неудачно упал и сломал ногу.

— Вот упертая баба! — в сердцах выдохнул я, собрался с мыслями и дал команду переводить на мой телефон следующий их вызов. А через пару секунд поймал за хвост интересную мысль и переиграл решение: — Нет, не переводи: я приму их вызов только после того, как выйду на пляж и «сдамся» банде Паши — хор голосов на заднем фоне добавит убедительности вежливым аналогам фразы «Мне некогда, мать вашу за ногу и об косяк…»