благоуспешен!

Живи безбедно!

И я надеюсь,

ты станешь другом

сынам моим кровным,

о многорадостный!

Конунгу предан

каждый наш ратник

верен другу

и кроток духом;

1230 старейшины дружны;

слуги покорны;

хмельные воины

мне повинуются!»

Воссела гордая!

Великолепен был

пир-винопитие;

и не предвидели,

не знали витязи

Судьбы злосмертной

им уготованной,

когда под вечер

Хродгар на отдых

в покои конунга

ушел, оставив,

как должно, в зале,

в чертоге, стражу,

дозор дружинный.

Служили им ложами

и подголовьями

1240 скамьи дощатые

(Роком отмечен

был между ними

один брагопийца);

щиты широкие,

блестя, стояли

у них в изголовьях;

на лавах виднелись

высокие шлемы;

и меч отменный

у каждого воина

был под рукою,

и сбруя кольчатая.

Таков обычай

у них, всечасно

готовых к сече:

и в дальнем походе,

и в доме отчем —

везде, где опасность

грозит владыке, —

1250 стоит на страже

дружина добрая!

<p>20</p>

Они уснули.

Из них единый

за сон расплатился,

как то и прежде

случалось в доме,

где долго злочинствовал

Грендель, покуда

казнь по заслугам

его не настигла,

но скоро люди

о том узнали,

что недруг по смерти

оставил мстителя

за кровь, пролитую

в том сражении.

Выла над сыном

родитель Гренделя —

женочудовище,

1260 жившее в море,

в холодных водах,

в мрачной пучине,

с тех пор как Каин

мечом зарезал

отцово чадо,

кровного брата,

а сам, заклейменный,

утратив радости

рода людского,

бежал в пустыню

и там породил

многих проклятых

существ, подобных

Гренделю-волку,

ходившему в Хеорот

где с ним и встретился

ратник сильный,

жаждавший мощью

с мерзким померяться

1270 благо от Бога

дан человеку

дар многославный —

сила и храбрость;

там, уповая

на волю Господа,

воин сразился

и твари адской

воздал, как должно, —

с позором сгинул

лишенный счастья

враг земнородных

в болотное логово.

Но мать страшилища,

тварь зломрачная,

решила кровью

взыскать с виновных,

отмстить за сына:

явилась в Хеорот,

где войско датское

1280 дремало в зале,

и новые скорби

и страхи прежние

сулила людям

родитель Гренделя.

(И все же не слишком

страшна врагиня —

не так ведь могуча

жена в сражении,

как муж, подъявший

молотокованый,

кровью запятнанный

меч остролезвый,

дабы с размаху

разбить на вражьем

шеломе вепря.)

Щитов достаточно

нашлось в чертоге,

клинки засверкали

в руках у воинов

1290 (лишь тот, застигнутый

врасплох, спросонок

не вспомнил о шлеме,

о мече и кольчуге);

тогда от дружины

она бежала,

уйти поспешила,

жизнь упасая,

но все же успела

похитить сонного —

схватила ратника

и скрылась в топях.

Она сгубила

любимца Хродгара,

слугу вернейшего

из всех старейшин

земель междуморских,

достойного мужа,

храброго в битвах.

(Тем временем Беовульф

1300 спал после праздника

златодарения

в дальних палатах,

гаут всеславный.)

Крики в хоромах;

она похитила

руку Гренделя,

и вновь злосчастье

вернулось в Хеорот:

выпал жребий

гаутам с данами

дань выплачивать

кровью родичей.

Многострадального

старца-правителя

скорбь сокрушила,

когда он услышал,

что умер лучший

из благороднейших

его соратников.

1310 Тогда поспешно

к нему был призван

победный Беовульф,

и рано поутру

военачальник

со всем отрядом

своих сородичей

к вождю явился,

дабы услышать,

какими благами

воздал Создатель

за прежние муки.

Шагал по плитам

прославленный в битвах

и с ним дружина

(дрожали стены)

навстречу мудрому

старцу-конунгу;

владыку Ингвинов

спросил он, приветствуя,

1320 счастливо ль минула

ночь прошедшая.

<p>21</p>

Хродгар промолвил,

защита Скильдингов:

«Речь не о счастье! —

Вновь посетили

датчан печали:

мертв Эскхере,

первый из братьев

в роду Ирменлафов,

мудрый старейшина,

столп совета,

с кем мы конь о конь

скакали в сечах,

прикрыв друг друга,

рубили вепрей

на вражьих шлемах, —

да будет примером

каждому ратнику

слава Эскхере.

1330 Тварью грозной,

забредшей в Хеорот,

был убит он,

и я не знаю,

с поживой, жадная,

куда бежала,

в какое место.

На месть возмездием

она ответила,

на бой полночный,

в котором с Гренделем

ты сквитался,

воздав за гибель

и долгострадание

народа нашего, —

недруг страшный

лишился жизни;

теперь явилась

ему на смену

эта зломыслая

1340 кровью выместить

смерть сыновнюю, —

так полагает

любой из героев,

скорбящих в сердце

о верном соратнике.

Смотри! Вот Эскхере

рука, что щедро

деяния добрые

для всех творила!

Я слышал – старейшины

мне поведовали,

также и люди,

окрест живущие,

что им случалось

видеть воочию

двух на пустоши

воров крадущихся,

существ кромешных,

и будто бы первой —

1350 так им казалось —

тварь выступала

в обличим женском,

а следом – поганый

шел отверженец

тропой изгнанников,

муж, что огромней

любого смертного, —

народ издревле

нарек его Гренделем, —

но кем зачат он,

и чьи они чада,

и кто был их предком

из темных духов,

и где их жилище —

люди не знают;

по волчьим скалам,

по обветренным кручам,

в тумане болотном

их путь неведом,

1360 и там, где стремнина

гремит в утесах,

поток подземный,

и там, где, излившись,

он топь образует

на низких землях;

сплетает корни

заиндевелая

темная чаща

над теми трясинами,

где по ночам

объявляется чудо —

огни болотные;

и даже мудрому

тот путь заказан;

порой бывает,

что житель пустошей,

гонимый сворой,

олень гордорогий,

спасая голову,

1370 стремится к лесу,

но, став на опушке,

он жизнь скорее

отдаст охотнику,

нежели ступит

в темные чащи, —

страшное место! —

когда же буря

тлетворным ветром

дышит над водами,

вздымаются волны,

мрачнеет воздух,

небо плачет.

И вновь на тебя лишь

мы уповаем!